Все сложилось очень удачно и куда удачнее, чем я представляла себе.
Когда я приехала в больницу на следующий день после случившегося, я была, мягко говоря, не совсем в адеквате. Ну представьте, я чуть не потеряла любимого, пронаблюдала все прелести скорой помощи при подобных случаях, услышала в свой адрес от врача скорой несколько комплиментов, из разряда: "Зачем замуж за таких выходить?". После этого я сутки не спала и не ела. Никакие успокоительные не могли меня взять, к тому же я ждала звонка от врача, который скажет, что муж очнулся.
К лову, когда я ехала, то уже заручилась некоторой поддержкой близких. Им я рассказала обо всем только утром, так как не хотела волновать их на ночь глядя, все равно, если рассуждать рационально, они вряд ли мне чем-то могли помочь. Но ночевала я не одна - с сестрой, что также слегка помогало.
Так вот. Обещанного звонка от врача я так и не дождалась. Естественно. Звонила несколько раз в реанимацию сама, но мне сказали, что он по-прежнему в тяжелом состоянии. Поэтому приехала в 12 часов, как мне и было велено. На месте я узнала, что муж очнулся и его перевели в токсикологическое отделение.
"Господи, спасибо, спасибо,что он жив. Как же он? Что там происходит? Что будет дальше? Так выпил он просто ради успокоения или же наелся таблеток специально",- эти и другие мыли поочередно сменяли друг друга, мой и без того мутный разум становился все кашеообразнее.
Найдя это отделение и попав в него ни без труда (такие отделения имеют закрытый доступ) я села ждать на кожаном советском диване. Мне сказали, что муж у психиатора. Однако он услышал мой голос, вышел и я увидела его голого, с обмотанной вокруг пояса простыней.
(Дело в том, что в реанимации все вещи с пациентов снимают. С него сняли все вплоть до трусов и обручального кольца и отдали мне еще прошлым вечером.)
Так вот, он кинулся ко мне, обнял и спросил где он находится, так как думал, что попал в психушку. Я его успокоила и отправила снова в кабинет. Он был сонным, слабым, испуганным, ничего непонимающем. Остаться с ним надолго мне не разрешили да и зачем (ему нужно спать и ложиться под капельницу). Вещи я ему привезла, так что он оделся как человек. Однако нам разрешили выйти покурить и там я сказала ему, что могла сказать на тот момент, слова поддержки и кучу вопросов, но он ничего не мог ответить толково, так как был очень слабым.
Однако же лечащий врач сказал, что это все-таки была попытка суицида: 20 таблеток Феназепама были запиты крепким алкоголем. После этого мужа держали еще неделю, не выпускали на улицу даже чтобы покурить, но видеться с мамой, со мной и друзьями разрешали, так что все приходили, сменяя друг друга каждый день. Лечили капельницей, успокоительными, проводили психологические тесты и вскоре выпустили просто домой, но взяли с нас обещание, что будем лечиться, ибо в следующий раз это закончится не так благополучно.
Выйдя из больницы, я чувствовала только слабость, голод, желание провалиться и не быть участницей этой истории и поспать. Мне также стало очень жалко мужа и себя. Одновременно мне стало легче и тяжелее. Легче, что самое страшное позади и муж жив, а тяжелее от того, что я не могу знать, что будет дальше, будет ли муж снова нормальным или он конкретно спятил, будет ли у нас все хорошо и можно ли его вылечить. Кроме того, чувство, что меня окунули во что-то черное и холодное не покидало на протяжении последующих долгих дней.