Продолжение. Начало здесь.
Главного пса звали Пират, и никто не смел с ним спорить. Даже люди относились к нему с уважением.
За Пиратом ходили два братца – Динго и Бинго, оба поджарые, задиристые и неразлучные.
Еще при депо жила старая ворчливая Белка, мать Пирата. Эти четверо и были стаей, к которой примкнул Платон.
Самый младший, самый мелкий и трусоватый, он постоянно держался полуприседя, боясь рассердить взрослых псов. Преданно вилял хвостом при приближении Пирата, боялся, как огня, сварливую Белку, которая могла задать трепку без предупреждения.
Утром Платон, которого в депо прозвали Волчок, вместе с остальной стаей приходил к сторожке, где ворчливый, но добрый, Никита Петрович выставлял старые миски, наполненные объедками из столовой. После завтрака Платон бежал к электричкам и смотрел, какую из них готовят к отправлению. Забегал внутрь и ждал.
Платон надеялся, что хоть одна из электричек пройдет мимо его родной станции и он, наконец, вернется домой. Он не знал, что находится на совершенно другой линии.
Вечером, усталый и разочарованный, Платон покидал электричку и шел к сторожке, где Никита Петрович, добрая душа, приберегал ему ужин.
Поужинавший и усталый, Платон брел к стае. Собаки обнюхивали его, убеждались, что ничем интересным не пахнет, и устраивались на ночлег. Платон устраивался вместе с ними – так было не страшно и меньше одолевала тоска по дому.
С каждым днем Платон все отчетливее понимал, что ничего путного из его поисков не выходит. Ему казалось, что он должен что-то делать, куда-то бежать. Но куда бежать, он не знал. А потеряться еще раз, остаться без ставшей уже привычной стаи, без укрытия под сторожкой и ужина в облупленной миске, пахнущего столовой и руками доброго Петровича, он очень не хотел.
И все-таки одна станция не давала Платону покоя. На этой станции выходило много-много людей, почти все люди выходили. Наверное, это была очень важная станция. Платон думал. Платон набирался решимости.
Решимости вообще набраться непросто, а когда тебе всего восемь месяцев отроду, и ты небольшой серый песик, и того сложнее. Но Платон все-таки смог. Прижав уши и присев от страха, он вышел из электрички и пошел вслед за уходящей толпой.
Люди всего лишь сели в другую электричку. Странную, незнакомую электричку, в которой диваны стояли не поперек вагона, как привык Платон, а вдоль. Что ж, еще электричку, это, наверное, хорошо. Возможно, хотя бы она привезет домой.
Электричка поехала не домой. Электричка поехала под землю. И это было страшно. Очень страшно!
Сжавшись в шар, Платон дрожал, испуганный громким грохотом отраженного в тоннеле шума поезда. Лежал. И дрожал. А потом почувствовал знакомый запах.
Этот человек… Платон его помнил! Этот человек приходил несколько раз на дачу к хозяйке, гладил Платона и игра с ним. Знакомый! Свой!
Протискиваясь между ногами, Платон дошел до знакомца и обнял его за колено, рыдая от счастья.
- Псоус, ты чего? Ты чего, псоус? – удивился человек.
«Я Платоша, я Платоша! Ты меня знаешь! Ты отведешь меня домой!» - радовался Платон, вылизывая знакомые руки.
Но человек просто поднялся, закинул на плечо рюкзак и пошел. Стараясь не отстать в толпе, Платон двинулся следом. Рано или поздно, этот человек приведет его домой.
Ваши лайки и подписка на канал очень помогут его развитию.