Я уже рассказывал о том, что кадровому офицеру в СССР уволиться досрочно из армии было весьма проблематично: в основном или по болезни, или через трибунал: «На губу? Добровольно?? : )»
Это касалось даже военных училищ, особенно на старших курсах. Был у нас в полку один молодой техник самолёта, интересный парень, прекрасно пел (именно от него я впервые услышал переделанную строку из песни: «Первым делом мы испортим самолёты…»), играл на гитаре, но частенько его лицо омрачала какая-то грусть. Спросил как-то у друга, что с ним? И тот рассказал, что он был в составе ансамбля – то ли «Сябры», то ли «Верасы», когда они были ещё самодеятельностью. Путь к известности ансамбля был трудным, парень этот разочаровался и поступил в военное училище в Даугавпилсе, неподалёку. И вдруг – коллектив становится лауреатом какого-то Всесоюзного конкурса, а это путь к известности, телевидению, гастролям и заработкам, наконец – к славе. Наш друг хочет вернуться, но увы, поезд ушёл…
Тем не менее, у одного знакомого получилось. Когда я, отслужив два года, устроился на объект «Дон», прототип будущей ПРО Москвы, был там один инженер, кандидат наук, умнейший человек. Я сдружился с ним, насколько это было возможно: всё-таки он лет на десять был старше меня. Многому он меня научил за эти годы.
Конечно, ошибки в схемах находили многие из нас, в том числе и я, и не раз, это бывает, на то мы и настройщики, но такие… К примеру, однажды никак не получалось отладить работу наших «шкафов». Представители фирмы-разработчика бились со схемами и осциллографами вокруг них, но ничего не помогало. И вот приходит как-то утром этот инженер и заявляет, что он все выходные расписывал на бумаге корреляционный интеграл, и убедился, что шкаф действительно его вычисляет, это не для красного словца в описании ляпнули, а стало быть, вот тут надо сделать так… Ему не поверили. Но сделали. Заработало…
А потому его очень ценило и наше начальство, и военное.
А надо сказать, что кроме нас, инженеров, на объекте было много военных, которые займут наши места после полной отладки и сдачи станции. А пока они в меру сил осваивали её и «контролировали» нас. Причём большинство из них – подполковники и полковники. Мне, после авиационного полка, такого количества старших офицеров видеть ещё не приходилось. Правда, были и лейтенанты, причём половина из них была с эмблемами скрещённых пушек на чёрных петлицах (армейские острословы уверяли, что это пальцы, а саму эмблему расшифровывали как «палец о палец не ударит»), а вторая половина – авиаторы с «птичками».
Что там забыли авиаторы? А это просто маскировка, такую форму им выдали после училища, когда на наш объект направили.
Так вот, наш инженер со многими полковниками был «на ты» и дружен. Оказалось, что они учились вместе в одном училище, но потом будущий кандидат наук понял, что это не его стихия, ухитрился бросить училище и поступить в университет. Как это у него получилось – я не спрашивал. Такой вот каприз жизни: не только суметь уволиться из училища, но и через много лет встретиться на одной работе с однокашниками, которые уже успели стать полковниками!
Был как-то забавный случай. Как известно, каждый год, 22 апреля, на день рождения Ленина, вся страна дружно выходила на коммунистический субботник. Нас это тоже не минуло, и направили нас, невзирая на должности, на правую сторону станции, выдав лопаты, мётлы и носилки. Оказалось, что туда в ходе строительства сбрасывали строительный мусор, и теперь там целые горы из него, включая здоровенные куски железобетона, обломки досок и прочий габаритный мусор, который на носилки никак не влезет. Почему его не убрали строители? Так они тоже были военными, стройбат какой-то: объект сдали, отрапортовали, а уборка территории… ну, объект-то уже сдан, кому оно надо?
Руки у нас опустились: для разборки этих залежей нужны не лопаты с носилками, а бульдозер, и желательно ещё и экскаватор, чтобы отгрести всё это от стены. Командовал нами один из этих полковников. И вот, этот их бывший однокашник, созерцая завалы, сказал: «Да… это как если ср@ть несколько лет не подтираясь, а потом на ленинский субботник отколупывать…»
Полковник злобно глянул на него, но крыть было нечем…