О жизни пел он мощно на надрыве, Подчас переворачивая жизни. Один как волк в прокуренной квартире, И в дружбе избегая дешевизны. Терзал ночами верную гитару, Да так что не выдерживали струны. Всю жизнь подобно бравому гусару Он оставался баловнем фортуны. Его простые песни рвали душу, И хриплый рык, протяжный, бил по нервам. Он нам поведал про мужскую дружбу, О том, как оставаться слову верным. Ушел с рассветом, тихо, не проснувшись, С его уходом мы осиротели. Гитарных струн рукою не коснувшись… Шел дождь, роняли слезы ели…
О жизни пел он мощно на надрыве,
Подчас переворачивая жизни.
Один как волк в прокуренной квартире,
И в дружбе избегая дешевизны.
Терзал ночами верную гитару,
Да так что не выдерживали струны.
Всю жизнь подобно бравому гусару
Он оставался баловнем фортуны.
Его простые песни рвали душу,
И хриплый рык, протяжный, бил по нервам.
Он нам поведал про мужскую дружбу,
О том, как оставаться слову верным.
Ушел с рассветом, тихо, не проснувшись,
С его уходом мы осиротели.
Гитарных струн рукою не коснувшись…
Шел дождь, роняли слезы ели…
