Среди всех прочих увеселительных, есть истории, за которые мне действительно стыдно.
Стыдно потому, что бессознательное детское «Я» порой творило такие вещи, которые с радостью можно перенести в сценарий арт-хауса для умственно отсталых.
Эта история из таких.
Славик был на год младше нас всех, его любимым увлечением было рассказывать все скиллы персонажей из варкрафта и прочих неведомых нами игр, тщательно выдумывая нам достоинства и недостатки, количество стрел в луке, маны, хп и даже имена. Пытки фантастической нежитью он устраивал нам на лавочке, где дружно в рядок высиживали те, кто не мог ему отказать, и те, кому нехуй было делать.
Собственно – мы. Девочки.
Мальчики недолюбливали Славика, потому что его уши были похожи на ночной горшок (это придумал мой двоюродный дядя Ромик, который стрелял в кошек и поджигал собственную бабушку), голос скрипел как старое седло, а седла у Славика не было, поэтому ему постоянно приходилось одалживать велосипед. А велосипедами в деревне не напасешься, на таких вот Славиков.
Тапки Славика горели в кострах, шнурки вместе с содержимым ботинок (Славиком) привязывались к дереву, а народ массово и истерично угорал.
Но на каждого такого Славика обычно приходится по бабушке. Иногда даже по буйной или бешеной бабушке, чаще сумасшедшей, и искренне любящей чадо с ушами похожими на ручки ночного горшка.
И на каждую свору оголтелых деревенских детей найдется такая бабушка, которая по первому крику Славика выбегает на улицу раздавать пиздюлей этим самым оголтелым чадушкам.
Славик. Бабушка. Деревня. Лето.
Однажды мы с сестрой Таней (с той, с которой ходили по помойке и собирали вещи, думая, что это супермаркет) придумали коварный план. Вернее план придумала я. Я всегда была зачинщиком адового кутежа (пока не скисла в говно).
Допив бутылку «Буратино», я предложила Татьяне в нее пописать. Вдвоем. По очереди. В буратиновое горлышко. Очередность выбирала тоже я. Пописав в бутылку мы пошли по деревне предлагать ее всем подряд, и дико с этого пёрлись. Пёрлась, правда, я. Татьяна стеснялась и плача пыталась убедить меня этого не делать.
Первый попавшийся на нашем пути Сережка просёк фишку сразу. Деревенская халява – неписанный закон, она всегда шла от чужих бабушек, но недруг от друга. Поэтому открыв бутылку, он даже не стал ее нюхать, и сказал:
- Пейте сами!
А может спалились и мы, потому что сдержать смех в такой ситуации очень трудно.
Следующий, кто попался нам на пути – был Славик.
Который бесстрашно открыл бутылку, понюхал, и начал пить содержимое.
И две пары детских ног унеслись прочь, смеясь, и немножко подсыкивая в штанишки, даже несмотря на то, что баки были опустошены минут 5 назад.
Через полчаса, вместе с сиренами и мигалками, в деревню заехала карета скорой помощи. И подъехала к дому Славика.
МЫ УБИЛИ СЛАВИКА. МОЧЕЙ.
Как сейчас помню, что я спряталась под матрас на терраске и плакала. Горько плакала о своем непреднамеренном убийстве в 8 лет. Готова была собирать манатки в тюряжку и учить блатные песни. За стеной так же плакала Таня, так же спрятавшись под матрас, но блатные песни она уже знала, поскольку была на полтора года меня старше, то есть к отсидке она была готовее меня.
Скорая, как потом оказалось, приехала к бабушке Славика, которую хватил солнечный удар. Меня хватил удар по голове от собственной бабушки. Таню пронесло.
Славику мы потом, уже другим составом, еще и спину ломали, и на бутылку с мочой он попадался уже в сознательном возрасте (при еще более странных обстоятельствах, это правда), а теперь он с нами совсем не общается, и вообще, походу, женился.
Надеюсь по любви. И надеюсь, пьет он теперь только настоящий Буратино.
Хоть и в варкрафт играет до сих пор.