В силу обстоятельств, в июле 1981 года я был вынужден уйти из Благовещенской районной газеты и оказался на распутье. В дни тягостных раздумий мне на выручку пришел мой старый знакомый оптимист по натуре Мефодий Борисович Туров, который, как оказалось, внимательно следил за моим творчеством на страницах местного издания. Я старался прославлять рядовых тружеников и без оглядки бичевал разные негативные явления производственной и общественной жизни. Он потом признался, что заочно полюбил меня, как сына, и хотел со мной встретиться.
► К 60-летию БАЗ
Юрий ПОЗДНЯКОВ
— Могу взять учеником, по второму разряду, через полгодика повысим, — «обрадовал» начальник цеха.
— Да ты что, у человека семья, дети, да и воинский аттестат надо учесть! — встрял в разговор мой спутник. Он всем, независимо от возраста и положения, говорил «ты», и это почему-то воспринималось как должное и действовало магически.
В итоге оформляться в отдел кадров я пошел с приемлемой для себя резолюцией на заявлении: «Принять машинистом компрессоров высокого давления по третьему кв. разряду».
МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ
Так на целых 28 лет, вплоть до выхода на заслуженный отдых, я породнился с заводом. Постепенно дорос до старшего аппаратчика воздухоразделительных установок, получил пятый разряд.
На моих глазах, даже в какой-то степени при моем непосредственном участии завод преображался в лучшую сторону. Вступили в строй два новых цеха-гиганта — сталелитейный и кузнечно-прессовый, заработали начиненные электроникой большая компрессорная, типовая станция очистки и нейтрализации отработанных водостоков. Построили утепленные боксы автогаража, в бытовых помещениях оборудовали комнаты приема пищи, душевые кабины, бани-сауны.
особенно потомственный, с солидным производственным стажем, как правило, прямолинеен и категоричен в суждениях, на дух не переносит хитрованов, словоблудов и чистоплюев. Журналисты любят щегольнуть фразой: «Слово есть тоже дело», и все-таки на заводе во главу угла ставится дело, и о человеке судят, прежде всего, по его реальному вкладу в общее материальное достижение.
Вспоминаю факт, послуживший мне уроком. На ленинском субботнике я через час после его начала с карандашом и блокнотом в руках пошел по участкам собирать впечатления о горячем трудовом энтузиазме и тому подобных штампах, чтобы выпустить «Молнию» и дать заметку в стенгазету. Возле котельной ко мне подошел один из рабочих и молча сунул в ру-ки...метлу! Тут до меня дошло: все работают — и ты впрягайся, а напишешь потом.
Наша кислородная станция относилась к паросиловому цеху № 11. В него входит полдюжины территориально разрозненных участков, складывающихся в единый энергетический комплекс, главное предназначение которого — обеспечить энергоресурсами все технологические и хозяйственно — бытовые нужды предприятия (мазутом, паром, горячей и холодной водой, кислородом, сжатым воздухом), а также обеспечить водоотведение с предварительной очисткой и обезвреживанием стоков.
История завода — это история людей, внесших свою лепту в его создание и развитие. Ветераны — хранители знаний и опыта — гордость предприятия. Хорошо, когда их знают, помнят и чтят. В паросиловом цехе в 2006 году мы с художником-любителем Е. Миковым, И. Багаевой,
Когда мы познакомились, он при случае приглашал меня, холостяка, к себе в бревенчатый домик у городского пруда, угощал наваристыми щами, но спиртного не предлагал, так как был ярым противником всякого зелья. Жену он к тому времени похоронил и жил вдвоем с младшей дочерью Верой, работавшей медсестрой в райбольнице. Утрату своей дражайшей половины он переживал тяжело: «Если бы Всевышний дал мне шило и чайную ложку и сказал «откопаешь — и она воскреснет», я бы костьми лег, но откопал.». Хлеб в ту пору продавали всего двух видов — черный по 13 копеек и белый подороже. Во время обеда он, повернувшись в сторону запечной кухоньки, громко провозглашал: «Вера, принеси нам еще хлеба по двадцать копеек!», — и я ощущал себя действительно желанным гостем. Сейчас удивляюсь, почему тогда не написал добрую зарисовку об этом пусть странноватом, но безусловно интересном, заслуженном, прямодушном человеке. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.
Уже на тот момент Туров имел 50-летний партийный стаж и о себе говорил так: «Я — бронтозавр ленинской гвардии». В Благовещенск он приехал в июле 1941 года из Белорусского города Орша в составе группы рабочих, сопровождавших оборудование эвакуированного из-под носа фашистских оккупантов завода «Красный Октябрь». При загрузке и в пути следования на восток состав не раз попадал под бомбежки с воздуха. По прибытии в Уфу из вагонов перегрузились на баржи и спустились по Белой до пункта назначения.
Станки начали устанавливать и отлаживать под открытым небом, к зиме построили стены, на морозе ладили кровлю, а к лету 1942 года начали выпускать продукцию для нужд Красной Армии. В основном, это были латунные гвозди для солдатских сапог и ботинок, но умудрялись делать и еще кое-что, в частности, противотанковые «ежи» из стальной проволоки. Лозунг «Все для фронта, все для победы!» был определяющим и безраздельно завладел умами и сердцами людей.
Мефодию Турову как опытному специалисту дали «бронь». Однажды с ним случилось несчастье — получил серьезную травму. Пытался на ходу надеть слетевший ремень трансмиссии, левую руку затянуло шкивом, раздробило кисть и предплечье. При таких многочисленных переломах правильно сложить кости оказалось для хирурга задачей невыполнимой; искалеченную руку спасли от ампутации, но она осталась скрюченной. «Почему же вы прежде не остановили механизмы?» — спросил я.
— «Милый мой, ты можешь не поверить, но мы старались не допускать даже коротких простоев, при этом рисковали здоровьем, а иногда и жизнью».
В молодости М.Туров боролся с кулачеством, состоял в продотряде по изы-манию излишков хлеба у зажиточных. С партбилетом и мандатом ЦИК в нагрудном кармане, с маузером на ремне исколесил не одну область.
— Я не стыжусь этой строки в своей биографии, — говорил Туров, — ведь рабочие в промышленных центрах голодали, поиск и конфискация спрятанного зерна спасала города от вымирания. Без крутых, жестких мер тогда было не обойтись.
В пожилом возрасте Мефодий Борисович целый ряд лет прослужил в охране — сначала центральной сберкассы, затем складов Благпромстроя. На обоих постах ему доверяли большие материальные ценности и разрешали иметь при себе огнестрельное оружие. Словосочетание «ночной директор» очень соответствовало его облику и стилю поведения. Приходящие на работу, приветствуя его, часто «брали под козырек». При нем хищения были невозможны по определению. Уже на восьмом десятке за заслуги перед государством ему официально присвоили статус персонального пенсионера.
Так вот, этот самый Туров тогда убедил меня пойти вместе на градообразующее предприятие города — Благовещенский арматурный завод, где, как он выразился, его каждая собака знает (на этом предприятии давно работали сын и зять, да и проходная система была в те годы не строгой). По такому случаю мой провожатый надел выходной пиджак с орденами Красной Звезды, Трудового Красного Знамени и Знаком почетного чекиста на лацкане.
— Ты же по армейской специальности механик приборно-кислородного оборудования, — напомнил он мне по дороге, — может, на кислородную станцию устроишься.
В удобных местах поставили крытые беседки для отдыха, разбили цветочные клумбы. Кстати, коллектив кислородной станции неоднократно занимал призовые места в конкурсах на лучшее благоустройство прилегающей территории. Мы посадили и вырастили березы, вишни, засеяли свободные площадки газонной травой.
Могу утверждать: на арматурном заводе ни в брежневскую эпоху не было застоя, ни в постсоветское время, несмотря на череду внешних экономических кризисов в 1991,1998, 2008 годах. Сила традиций, осознание своей роли в истории, воля к победе помогали преодолевать все препоны на пути к созидательной цели. Насколько могу судить по материалам ведомственной газеты, и в настоящее время, несмотря на западные санкции и низкие цены на нефть, БАЗ продолжает восходящее движение и держит престижную марку.
За три десятилетия на заводе мне посчастливилось узнать, что такое настоящая «рабочая косточка», воочию убедиться в волшебстве мастеров-золотые руки. Признаюсь, мне, выходцу из крестьянской среды, «щелкоперу» и «бумагомараке», на первых порах вживаться в коллектив было нелегко. Причем, не столько физически, сколько психологически. С годами у меня сложилось впечатление, что рабочий,
С. Мосуновой (компьютер) оформили стенд с фотографиями, краткими характеристиками самых уважаемых тружеников. Долгие годы начальником ПСЦ был кавалер трех орденов Славы почетный гражданин города М. Киняшов. Заметный вклад в модернизацию своего подразделения внесли его последователи Б. Болдырев, А. Шапошников. С неостывающей теплотой назову имена передовиков, с которыми я трудился бок о бок и которые всей своей жизнью доказали преданность выбранному делу. Это старший мастер кислородной и компрессорной станций А. Расторгуев, аппаратчики В. Фролов, Ф. Соловьев, С. Полушкин, В. Терехин, А. Зямилев, машинисты Н. Сыртланов, М. Михалев, наполнители баллонов В. Озорнова, Т. Мелюсева, С. Люмьер, слесари А. Мартынов и Г Сусликов. Достойных, конечно, больше, но формат газеты ограничен. Кого-то уже нет в живых, но помнить о них — моральный долг потомков.
Могу с гордостью сказать: не помню случая, чтобы стальцех когда-либо испытал сбой в технологическом процессе из-за нехватки или отсутствия кислорода. Значит, в успехах завода есть важная составляющая добросовестного труда моих бывших коллег.