Во время правления Брежнева в среднеазиатских республиках постепенно завершился процесс возвращения к власти племенных элит. Наиболее завершенные формы этот процесс принял в самых мощных республиках региона – Казахстане и Узбекистане. В Алма-Ате прочно обосновались выходцы из Старшей орды во главе с Динмухамедом Кунаевым. Будучи личным другом Брежнева, Кунаев окружил себя выходцами из родного клана, которые заняли почти все ключевые посты в республике. Для казаха получить какой-либо пост, не будучи выходцем из Старшей орды или не породнившись с этим союзном племен, было очень проблематично. В этом случае не всегда помогала и поддержка «четвертой орды» - русских.
В Узбекистане власть сосредоточилась в руках таджиков, выходцев из Бухарского и Самаркандского союза, который некоторые исследователи не совсем верно классифицируют как клан. Все населения Узбекистана распадается на несколько подобных территориальных союзов: Бухарский и Самаркандский территориальный таджикские союзы, Ташкентский, Ферганский и Хорезмский территориальные союзы, представленные преимущественно узбеками. Кроме того, в состав республики входила Каракаплакская АССР, титульное население которой медленно умирало вместе с Аральским морем. Такое деление сохраняется и сегодня.
Деление на данные союзы несколько условно. Некоторые исследователи выделяют 5 территориальных союзов: самаркандский, ташкентский, ферганский, хорезмский и кашкадарьинский. Другие увеличивают их количество до 10, выделяя из самаркандского союза бухарский, а из ферганского -- наманганский, андижанский и джизакский союзы. Следует отметить, что применение к этим образованьям термина клан в корне неверно. В данном случае можно говорить о территориальном союзе или конфедерации кланов. Кроме того, некоторые исследователи пишут, что в Узбекистане активно действуют землячества некоренных народов региона, именуемые корейской и армянской мафиями. В данном контексте понятие мафия также неуместно, как и клан.
Во времена правления Брежнева 1-м секретарем КП Узбекистана был узбек Шариф Рашидов, а все ключевые посты занимали выходцы из Бухары и Самарканда. Следующим во влиянию за таджиками находились ташкентский и ферганские узбеки, осевшие на второстепенных должностях. Правда, в соответствии со сложившейся традицией, пост 2-го секретаря компартии республик всегда занимал присланный из Москвы славянин, которому вменялось в обязанность следить за деятельностью нацкадров.
Традиционные отношения восстановились не только самом высоком уровне. Они полностью принизывали все среднеазиатское общество, которое как и прежде жило по своим законам. Сельские общины превратились в колхозы, а в старых районах городов процветали махалля. Новые кварталы были заселены преимущественно приезжими специалистами-славянами, а если коренной житель перебирался в новостройку, то сохранял все связи с родной махалля, в которой родился.
После Ташкентского землетрясения 1966 г. по решению Москвы более 20 % новых квартир отводилось славянским рабочим, прибывшим на восстановление города. В конечном итоге в мае 1969 г. это привело к антирусским выступлениям в Ташкенте. Потасовка на стадионе «Пахтакор» между болельщиками переросла в погром русских кварталов, который был остановлен только после того, как правительство ввело в столицу войска. Тем не менее, по личному распоряжению Брежнева в Ташкенте были не только восстановлены все разрушенные землетрясением мечети, но и выделено место для строительства новых.
В принципе, говорить о том, что в 60-70-гг. клановый уклад восстановился, было бы не совсем верно. Просто при Брежневе, который в течение долгого времени прожил в регионе, Москва смирилась с положением вещей, изменить который она была не в силах.