То Полип, сосед Ванюши, Все глядел за ним да слушал. Кто пришёл, что принесла…, Ну а зависть все росла. Сам купчишка небольшой, Приторговывал лапшой И баранки продавал. Да народ не покупал. Может, сахар не доложит, Сэкономить дрожжи может, Али плохонька мука, Не торговля, а тоска. И к работникам не ладен, На оплату слишком жаден, Да ругает, прям беда, И бегут все, кто куда. Шуму много, толку мало. От того завидно стало, Что Иванушка сосед Сытно ест, обут, одет. Хоть с печи и не слезает, В нищете не прозябает. И Полипа думы гложат, Он спокойно спать не может, Ведь задача — стать богаче Без труда и не иначе. По ночам он тенью ходит, Планы хитрые выводит: «Ну, Ванюша, погоди! Чтой-то будет впереди».
То Полип, сосед Ванюши,
Все глядел за ним да слушал.
Кто пришёл, что принесла…,
Ну а зависть все росла.
Сам купчишка небольшой,
Приторговывал лапшой
И баранки продавал.
Да народ не покупал.
Может, сахар не доложит,
Сэкономить дрожжи может,
Али плохонька мука,
Не торговля, а тоска.
И к работникам не ладен,
На оплату слишком жаден,
Да ругает, прям беда,
И бегут все, кто куда.
Шуму много, толку мало.
От того завидно стало,
Что Иванушка сосед
Сытно ест, обут, одет.
Хоть с печи и не слезает,
В нищете не прозябает.
И Полипа думы гложат,
Он спокойно спать не может,
Ведь задача — стать богаче
Без труда и не иначе.
По ночам он тенью ходит,
Планы хитрые выводит:
«Ну, Ванюша, погоди!
Чтой-то будет впереди».
