Как только отпала нужда в выпечке хлеба, русскую печь заменили на более удобную и неприхотливую. Она в разных версиях жива до сих пор, и долго ещё просуществует. Вот на фото очередная строящаяся печь:
Или вот ещё вариант:
Для многих пояснения будут банальны, но молодые и городские с таким не знакомы, для них и пишу. Тут внешне единственная особенность – пижонская прозрачная дверца, но это удобно, хотя не столь уж важно. Небольшая нижняя дверца – это поддувало, регулирует подачу воздуха в топку, туда же ссыпается зола сквозь колосниковую решётку. Сзади-сбоку обычно встраивают духовку – металлический короб с дверцей. Хлеб не испечёшь, но пирожки с булочками можно. А если сильно холодно, дверцу духовки можно открыть, оттуда тоже тепло идёт.
Сверху чугунная плита с отверстиями, в сборе она выглядит так:
Во время готовки снимаем нужное количество заглушек и ставим кастрюлю, чайник, чугунок, казан или сковородку прямо на огонь, если нужно быстрее.
Горячий воздух с дымом проходит через сложную систему каналов, отдаёт им тепло и только потом выходит в трубу. Между каналами и трубой есть задвижка-вьюшка, которая перекрывает трубу после протопки, чтобы тепло не выветривалось. Уж не знаю, сколько людей в мире угорело во сне, в том числе и со смертельными случаями, поспешив закрыть вьюшку до того, как всё прогорело…
Небольшой дом строят обычно вокруг печки, чтобы тепло попало во все комнаты. А если дом большой, то нужно ставить или ещё одну печь, чисто для отопления, без плиты, или встраивать в печку систему водяного отопления с батареями, как сейчас в квартирах.
А как готовить летом? Тут два варианта: или система задвижек, которая перекрывает каналы и пропускает продукты горения напрямую в трубу, всё-таки не так жарко. Или – летняя кухня с печкой во дворе.
Тёплая и сухая стенка печки давала маленьким детям интересное развлечение: берёшь лист газеты побольше, прикладываешь к стене, натираешь его одёжной щёткой, он электризуется и прилипает. Выключаем свет и потихоньку отдираем лист газеты от стены, наблюдая красивые голубые искры.
А когда чуток подросли, появилась другая забава: когда семья лепит пельмени, утянуть кругляшок теста и испечь его прямо на чугунной плите…
Затем взрослые «доверили» топить печку самому, потом – колоть дрова… Про саксаул я рассказывал в первой части, но было и ещё одно пустынное дерево – туранга, оно же – тополь евфратский или тополь закавказский.
Он не такой пересушенный, как саксаул, зато его волокна, как говорят спецы, отличаются особой «свилеватостью», попросту говоря, перекручены так, что колоть его топором на поленья невозможно. Колун, кувалда и пара-тройка стальных клиньев. Удар колуном, обычно он застревает, в образовавшуюся щель забиваешь клинья…
Топили её чем угодно – дровами, валежником, соломой, углем, пеллетами и брикетами (впрочем, многие раньше и слов-то таких не знали). Впрочем, бурый уголь в ней вряд ли сгорит. В наши края уголь-антрацит завозили несортированный – там было всё, от пыли до огромных кусков, которые разбивали кувалдой. Уже гораздо позже я узнал, что уголь бывает разный – «орешек», «семечко», какой-то там ещё…
Разжечь уголь было не очень просто: сначала – дрова, причем поленья разжигались тонкими лучинами, а сами лучины – старой газетой. А когда дрова хорошо разгорелись, сверху через отверстия в плите засыпался слегка смоченный водой уголь (это чтобы его мелкие частицы тягой сразу не унесло). В наших краях была другая техника: в городе был кукурузно-калибровочный завод, который недорого продавал сухие внутренние стержни (кочерыжки) от кукурузных початков. Засыпал ведро таких, плеснул чуток керосина, разжёг, и засыпай уголь. Правда, лет через 10 спохватились, что из кочерыжек можно делать силос, и эта халява кончилась…
Об остальных разновидностях печек – голландская, печь Утермарка, буржуйка и других поговорим в следующий раз.