Морской путеводный огонек – изобретение глубокой древности. Он возник, несомненно, одновременно с первыми попытками человечества пуститься в открытое море. Вероятно, в первое время маяками служили простые костры, зажигавшиеся в определенных местах. Позднее – в эпоху Греции и Рима – мы встречаем уже благоустроенные и по тогдашнему времени прекрасно оборудованные маячные башни. На вершине такой башни находился очаг с решеткой, ящиком для золы, поддувалом и весьма разумно устроенными приспособлениями для подъема топлива и для регулирования силы огня при различном направлении и силе ветра. Устройство самого источника света было, конечно, еще очень примитивно: огонь горел прямо на открытом воздухе, ничем не защищенный с боков. Дым нередко заслонял его, и вообще было много неудобств с поддержанием огня в необходимой степени его мощности. Эти маяки требовали очень много рабочих рук, и при том рук опытных, хорошо дисциплинированных. Есть указание, что у римлян на маяках служили солдаты. Материалом для поддержания огня обыкновенно служили дрова, пропитанные смолою или дегтем. А знаменитый в те времена Александрийский маяк освещался каким-то минеральным маслом, вероятно, нефтью.
Чрезвычайно отстало от греко-римской эпохи по части благоустройства маяков Средневековье. После великого переселения народов человечество опустилось на несколько ступеней назад. Забыты были величественные маяки римлян. Вместо них воскресли древние факелы, костры и, как нечто необычайно-хитроумное – жалкие маяки-качели, в которых на качающемся шесте поднималась к верху железная корзина с топливом. Запас топлива обыкновенно очень скоро выгорал, и корзину приходилось опускать, зажигать и снова поднимать бесконечное количество раз в течение ночи. Да и высота такого «маяка» была самая ничтожная. Однако, благодаря простоте устройства, легкости установки и дешевизне, такие корзины продержались довольно долго и получили широкое распространение. Вначале в них жгли дрова, а в 16 столетии начали употреблять каменный уголь. Большой известностью пользовался устроенный в 1560 году шведский маяк-качалка Куллен, на берегу Каттегата, освещавшийся в виде первого опыта каменным углем. Каменный уголь, однако, не так-то скоро вытеснил дрова, и последние употреблялись для освещения маяков вплоть до 18 столетия.
Потом опять стали возникать огромные башни наподобие древнеримских. И устройство их очагов вначале мало отличалось от римского образца. Огонь по-прежнему горел прямо на воздухе – неровно, с дымом, то ярко, то совсем тускло. Эти башенные маяки пожирали невероятное количество дров и каменного угля: от 250 до 1000 фунтов в одну ночь. Потом появились кое-какие усовершенствования. Очаг (или корзину с горящим материалом) стали закрывать с боков стеклянными ширмами, а для того, чтобы их не коптило дымом, стали устраивать над очагом такую же сень с трубой, какая употребляется в кузнечных горнах. Дым улавливался в трубу, и стены оставались чистыми. Но от сильной жары стекло быстро теряло прозрачность, и на практике это нововведение не имело никакого серьезного успеха. Гораздо более помог делу Джон Смитон, который первый придумал устроить на маяке настоящий, правильно оборудованный фонарь – достаточно широкий, с солидной трубой и правильно устроенной тягой. С тех пор фонарная система прочно привилась на маяках и быстро вытеснила простые очаги.
Наряду с этим уже весьма культурным способом в 17 и даже 18 столетиях существовал совершенно нелепый с теперешней точки зрения способ освещения маяков простыми свечами в особых люстрах. И как это ни странно, но освещение свечами было в большом ходу. И даже еще в 1759 году большой Эддистонский маяк в Англии освещался люстрой с 24 сальными свечами! И только в 1807 году упомянутый маяк получил для своего освещения масляную лампу.
Из очерка "Маяки" (журнал "Нива", 1910 год).