Не все больные уходят из больницы на своих ногах, и не всегда все истории кончаются хорошо.
Это было летом прошлого года. Поступила к нам в стационар одна особа в годах серебряного возраста, довольно худощавого телосложения и глубокими морщинами на лице. Её мальчиковая стрижка, сутулость, низкий прокуренный голос, выцветшие самодельные наколки по всему телу говорили о солидном тюремном прошлом. При плановом рентген обследовании была обнаружена туберкулома верхней доли левого лёгкого. После чего, в порядке живой очереди на оперативное лечение она поступила к нам, в отделение торакальной хирургии. В анамнезе туберкулёз, ВИЧ, гепатит С. В далёких 70х - множественные ножевые ранение живота, лапаротомия. Аллергологический анамнез не отягощён. В остальном обычный букет для человека такого образа жизни и возраста. На предоперационном этапе, с ленты ЭКГ нас «поприветствовал» острый инфаркт миокарда (хотя при поступлении патологии обнаружено не было). Далее пациент в реанимационное отделение на лечение, курация кардиологам. Ежедневный осмотр и положительный эффект давали нам спокойствие и уверенность в должном лечении. О хирургическом исцелении, в этот период времени, речи не могло и быть. Все стабильно.
В тот день стояла сильная жара. На каждом подоконнике толстым слоем лежал пух тополя, а дешевый вентилятор пытался хоть как то остудить воздух нашей ординаторской. Обычное дежурство в летний субботний день. Любите субботы? Кроме меня и дежурной медсестры в отделении из персонала никого нет. Красота. Так вот, время 08:00 утренняя планерка, дежурная смена «сдаётся» за сутки. Спрашиваю - как там наша больная с инфарктом? Все стабильно, НО! вызывали к ней хирурга, с жалобами на боли в животе и отсутсвие стула; спрашиваю у коллеги, - мол что было? Бегло ответил, что посмотрел её, данных за хирургическую патологию нет, живот спокоен. Терапевт сделала ЭКГ по cito! а там - ну ничего нового и страшного нет, ST снижается с отчётливой визуализацией отрицательного зубца Т - признак подострой стадии. Записал в блокнот, остальных пациентов под наблюдение, отметил особо важных. C обходом по больнице, затем в ординаторскую. Сижу, значит, читаю труды отечественных хирургов-титанов, параллельно допиваю литр кваса и вытираю лоб вафельным полотенцем, вентилятор не справляется, ещё и эта вредная муха жужжит, на глаза попадается. И где бы я сегодня ни был она - сопровождала меня. Помнится кто то сказал, что муха в операционной, либо реанимации - к смерти. Чушь же!? «Чего теперь каждой мухи боятся?» - подумал я сам себе, и подкрепился порцией холодной послеобеденной окрошки. Настенные часы мелодично отмечали секунды, а стрелка перевалила за час дня. Пойду, думаю, в реанимацию, все-таки лично «посмотрю» живот и более подробно все расспрошу, мало ли. Переступая порог палаты меня тут же встречают, потерявшие веру и, до боли уставшие, глубокие синие глаза. При осмотре кожные покровы сухие, бледно-розовые. Язык сухой, обложен. Дыхание жёсткое, хрипов нет. Прошу снять одеяло и показать живот, и О ГОСПОДИ! Живот-то не то, что вздут, а просто раздут! чётко видны петли кишечника. Жалобы на схваткообразные боли в животе, тошноту. Спрашиваю - стул когда был? Отвечает - «всего один раз после госпитализации», то есть около недели назад! Сказать что я ох как удивился - ничего не сказать. Пациент около недели в реанимационном отделении, и за неделю не было стула! Спрашиваю - аппетит то хоть есть? На что слышу сухое - нет, в течении трёх дней после приёма пищи рвота!! Трёх дней! мой дорогой КАРЛ!! При пальпации болезненность, живот вздут ассиметрично, больше слева(симптом косого живота Байера), при перкуссии - тимпанит. При пальцевом исследовании - симптом Обуховской больницы (расширенная и пустая ампула прямой кишки). Делаю обзорный снимок живота и сажусь в отчаяние на кушетку - единичные и огромные чаши Клойбера есть. Сразу вспоминаю рубец от лапаротомии и все складывается в спаечную непроходимость. Заказываю анализы, с реаниматологом назначаем всю консервативную терапию, внутривенное питание, прозерин, стараясь разрешить все это дело медикаментозно. Клизмы без эффекта - вся введённая жидкость быстро покидает прямую кишку без примесей кала и газа(симптом Цеге-Мантейфеля). Даю барий и иду читать умные книги. Проходит 2 часа - рентген без динамики, контраст в тонком кишечнике боли сохраняются.
В это время вызывают меня в хоспис, у пациента ФКТ обоих легких, осложнённый хронической тотальной эмпиемой плевры, с наличием бронхо-плевро-торакального свища правой половины грудной клетки. Выраженный болевой синдром в течение последних дней, бледность, свищ функционирует, жалобы на крайнюю боль в любом положении, скудное кровохарканье, требует Кетаролак, со слов получает его ежедневно. Категорически даю отказ, ставим анальгин с димедролом, вагосимпатическую блокаду с обеих сторон и иду работать. Трамадол поставит фельдшер вечером.
Возвращаюсь к своей больной. Спустя 4 часа барий в тонкой кишке, 6 часов - барий там же, как говорится «эффекту нуль»! В это время уже вызвал старшего хирурга. Оба понимаем, что если не прооперировать - пациент погибнет. Визуально живот стал ещё больше. Внутри дикий интерес, как же поступит более опытный хирург, какую выберет тактику, ведь перенести наркоз такому пациенту будет очень сложно, а без операции она просто погибнет от осложнений (перфорация и перитонит). 8 часов бария в путешествии по жкт - там же, стоит колом, в тонком кишечнике! Состояние пациента значительно ухудшается. Риск осложнения превышает риск операции! И решено провести вмешательство по жизненным показаниям. Излагаем всю суть, риски хирургического лечения, и получаем согласие. Время уже к десяти вечера. Окна на распашку, уже по-адски душно и жарко, липко. У самого азарт, тревога. Квас закончился. Холодный кофе подойдёт. Перекус на ходу и ледяная струя воды полилась на руки, смывая пену антисептического мыла до локтей, кааайф, как же хорошо. Фартук на шею до стоп. Лапаротомия, и вот она - муха летает по операционной! Мать твою, откуда ты здесь? Бодрым хлопком, раза с четвёртого, санитар сбивает курс мухи в пол и, ударившись об бетон, добивает её китайским тапочком в бахиле. Идём дальше. Сигма раздута, перекрут кишки вокруг брыжейки на 360 градусов. Выпот в брюшной полости, множественные спайки. Атипичная резекция, анастомоз, санация, дренирование, девульсия, ушиваемся. Фух, выдохнули. Пациентку на «трубе» в ОАР на монитор и инфузионную терапию, ииии спустя 20 минут - стоп изолиния. Экстренные реанимационные мероприятия в течении 30 минут в полном объёме - без эффекта. Попытки тщетны. Пациент погиб.
В абсолютно подавленном состоянии иду писать посмертный эпикриз. Допиваю четвёртую кружку кофе. Время три утра, опять муха жужжит где-то в ординаторской. Звонок, экстренно в хоспис, кровохарканье, пациент с эмпиемой. Звоню фельдшеру, сам бегу, уже у постели больного, сознание оглушение, на полу не лужа, а лужище крови! Оказываю помощь, вызываю реаниматолога, параллельно спрашиваю у соседей по палате что было, оказывается кто-то все-таки нашёл ему НПВС, закинув пару «колес» у нашего героя через 40 минут открылось лёгочное кровотечение. Пока прибежала реаниматолог - реанимировать было некого. Пациент погиб.
На вскрытие у больной с резекцией - окклюзия коронарной артерии. А с эмпиемой все и так понятно.
Так что порой не всегда от мастерства хирурга зависит исход оперативного лечения. Просто так сложилось. Видимо такова судьба. Мух теперь я стараюсь прогонять- за дверь, в окно. Пусть себе летают в другом месте.