ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Мобилы, мобилы, мобилы…
Да, я подозревал о чём-то таком, но уже позже, в 1990-х. Когда появились навороченные японские часы. Чувствовал, что наступит время, и в часах будем смотреть картинки, говорить по ним друг с другом.
Ну, записывать в блокнотик и регулировать по датам календарь уже тогда было можно, — только технически сложно: кварцевые экраны отражали погоду, карты, таймеры, часовые пояса. До взрывной эры мобил оставались считанные годы. Но я о другом…
Я — о 1960—70-х гг. Когда вместо чипсов были — леденцы и пончики, ванильные и какао-кубики. Телевизор (если имелся) — максимум на час в день: футбол, «Спокойной ночи», кино. Компьютер заменяла безудержная — с утра до ночи — беготня: до крови, до синяков и шишек. До изнеможения.
Не дай бог соврать взрослым! — это было исключено. Поступки мерялись только понятиями «честно»—«нечестно», «правдиво»—«неправдиво», «прав»—«неправ». Никаких половинок-серединок, недоговорённостей и утаек. Или рассказывай всё как было — или получай ремнём по ж*пе! Отец не прощал вранья. Родители поощряли добрые дела. Красивей мамы не было на свете. Лучшей страны — не было в мире!
И ежели не остался на второй год (а учился ты, чессговоря, не очень), — батя дарил 4 новеньких масляных подшипника с завода: — и это было счастьем!
Можно было соорудить самокат.
А ещё лучше — трёх-четырёхколёсную тележку. "Карт", — тогда говорили. И если ты, кулибин, смастерил её ещё и управляемой (высший шик!) — всё, герой двора.
Огромная гора, — пересекающая сразу 5 улиц, — в твоём распоряжении.
Ты — самолёт, танк, ракета, да кто угодно! — несёшься на огромной скорости, выруливая на поворотах. Что-то кричишь, махая руками — как-то же надо передать неуёмный дикий восторг.
Девчонки с разинутыми ртами, в коротких платьицах в горошек, — машут тебе вслед. [И Маринка тоже.] Пацаны — кто пешкодралом — завистливо провожают ракету взглядом.
А рядом с тобой, по бокам и сзади, в оцеплении, мчат ещё три боевых корабля, — воя от счастья невиданной, неиспытанной доселе скорости. Но у них нет управляемого модуля — и они ногой, тормозя подошвой в асфальт, сжигая ботинок, толкают доски влево: уходя от стены приближающейся новостройки. Фейерверком взрываясь искрами из-под колёс.
Ты же, король на управляемом арктическом дирижабле, — улыбка до ушей, — слёзы из глаз навыкат — от встречного ледяного ветра, замечтавшись о неведомых заморских странствиях меж огромных айсбергов, забыв повернуть… летишь вниз, в преисподнюю.
В свежевырытую строительную яму, которой нет конца. Исчезая и разбиваясь вдребезги. Навек. До скончания времён… «Прощай, Маринка!»
До завтра. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ