Вечером, без четверти семь, Флинт вышел за калитку и глянул в сторону, откуда должен был появиться странный заказчик. Стелившийся густой туман заволакивал дорогу, так что различить что либо даже на расстоянии в одну лигу было затруднительно. Сколько Гарри не напрягал глаза, он не видел ничего, кроме пелены, которую сумерки успели окрасить в серый цвет. Решив, что от бдения никакого толку не будет, гробовщик вернулся в сарай. Не успел он ещё раз осмотреть свой товар, как услыхал возле калитки лошадиный храп. Гарри поспешил навстречу. Во дворе уже стояла миссис Флинт, которую, кстати, звали Милли (как видите, имя у неё тоже было не очень приятное). Вырядившись в свое единственное праздничное платье, напоминающее огромный разноцветный колокол, она напустила на себя мину кротости и благодушия, которые, по её мнению, должны были немедленно расположить щедрого джентльмена, что успел слезть с высоких дрог, запряженных парой лошадей и войти во двор. Милли попыталась ему поклониться и даже сделала попытку присесть, густо разрумянившись от своего раболепия. Но джентльмен в плаще не обратил никакого внимания на толстую хозяйку, сразу устремившись к сараю, откуда Флинт уже успел вынести гроб и прислонить его к стене мастерской. Не говоря ни слова, заказчик одним цепким взглядом окинул работу гробовщика, потом махнул рукой извозчику, чтобы тот подготовил дроги, а Гарри отрывисто бросил:
— Грузи.
Флинт взвалил гроб на плечи, вынес за калитку и водрузил на повозку, где извозчик закрепил его верёвкой. Милли хотелось сказать вослед строгому клиенту что-нибудь приятное, но единственное, что в тот момент пришло ей в голову, так это слова:»С нетерпением ждём вас снова!», которые в данной ситуации были не то, чтобы неуместны, а прозвучали бы просто кощунственно, если бы миссис Флинт не хватило ума промолчать.
Когда гроб был уложен, заказчик вспрыгнул на козлы и велел кучеру погонять. Раздались удары плети, лошади тронулись с места и погребальная повозка вздрагивая на кочках, растворилась в пелене серого тумана. Милли так и стояла, сохраняя на лице своём маску доброжелательности, пока дроги не исчезли из вида. Как только стих скрип колёс, все ее благодушие вмиг улетучилось, и она снова превратилась в ту сварливую женщину, какой привык её видеть Гарри.
— Какой неприятный тип, — заявила Милли мужу, — у меня от него мурашки. Брр… И чего ради ему вздумалось отвалить нам пять золотых за деревянный ящик?
— У богачей свои прихоти, — отвечал Флинт. Знай его супружница, что заказчик пожелал выстелить гробовое дно чистым серебром, не сносить бы тогда бедному Гарри головы. Милли устроила бы ему такую выволочку, попрекая, что её глупый муженек не удосужился оставить себе даже унцию, что Флинт месяц не показался бы из сарая.
— Ладно, — махнула Милли куда-то в сторону, — пошли в дом. Рагу, наверное, уже поспело.
— Не мешало бы отметить эту сделку, — неуверенно кряхнул Гарри, ожидая после таких слов получить несколько словесных оплеух. Но миссис Флинт только криво улыбнулась и ответила:
— Чего уж там, налью тебе стаканчик, да и сама не побрезгую. Чай не каждый день заезжают к нам богатые дуралеи.
Гарри вздохнул и двинулся за женой в дом.
Хороший ужин, стаканчик самогона и тепло от печки, в которую Милли подбросила добрую охапку дров, подействовали на Гарри усыпляюще. Уже забираясь в кровать, он сквозь дрему подумал, как распорядиться оставшимся серебром в тайне от жены, но мысли его все время разбредались, так что поймать их и соединить в одно целое не представлялось никакой возможности, поэтому Флинт оставил все попытки, ткнул голову в жёсткую подушку и немедленно захрапел.
Надо сказать, что Гарри никогда не видел снов. Может быть достопочтенный Морфей и посылал ему свои виденья, но наш гробовщик, просыпаясь утром, не помнил ни одного. Однако то, что явилось ему той ночью, Флинт запомнил на всю жизнь. Гарри даже склонялся к тому, что это вовсе и не было сном. По его личному уверению, он вдруг проснулся среди ночи, мучаясь сильной жаждой, но не успел даже подняться с кровати, чтобы подойти к бочке с водой, как увидел вдруг у изголовья худую и страшную старуху. Её грязные седые космы падали на глаза, один из которых был выщерблен и кровоточил. Завернута она была в какую-то грязную хламиду, которая едва прикрывала ей костлявые ноги, сплошь покрытые рубцами и язвами. Старуха взирала на Гарри единственным мутным глазом и молчала. Флинт, по природе своей был малым несуеверным, но вид, невесть откуда взявшегося страшилища, сильно его испугал. Гробовщик даже икнул от страха. Кровать Милли стояла в другом углу, за печкой и оттуда раздавался густой храп. С той стороны помощи ждать не приходилось. Гарри, весь взмокший от страха, оставался сидеть в кровати, с трепетом ожидая, что будет делать старуха.
— Флинт, болван ты этакий! — заскрипела та страшным голосом. — Почему не отказался от заказа? Золото тебя ослепило? Да ведаешь ли ты чьи взял деньги и для кого сколотил гроб?
Гарри конечно этого не знал. Он никогда не интересовался жизнью клиентов. Ему платили — он делал. Флинт хотел ответить безобразной старухе, но в горле у него пересохло, а язык прилип к нёбу, отчего получилось только невразумительное мычанье.
— Для меня и моих детишек заказал гроб этот проклятый Соммерстон, — продолжало страшилище, — лежим мы теперь все вместе, и не даёт нам серебро из него выбраться. Держит нас прочно твой деревянный ящик.
Гарри совсем ничего не понимал.
— Если не освободишь нас, изведу семью твою. Каждый день буду являться, пока не помутится ваш рассудок. Нашлю чертей на очаг твой, и сгинете вы, что даже былинки не останется. Езжай с утра в Хартлпул, там есть старая дорога, что ведёт в аббатство Клиндейл. Проедешь монастырь и через пол-лиги повернешь на север. Там есть тропинка в лесу, она приведёт тебя к заброшенному кладбищу еретиков. Там сразу увидишь свежую могилу. Откопай и освободи нас с моими малютками. Этот порошок из корневища куманики уничтожит силу серебра. Сделаешь — получишь не меньше, чем выручил за гроб, а не выполнишь — доведу тебя до лютой смерти.
Сказав так, старуха рассыпалась в прах, оставив на месте, где стояла, небольшой холщовый мешочек.
Гарри ещё некоторое время сидел на кровати, пытаясь осознать, что с ним произошло. Потом сходил к бочке, залпом выпил ковш воды, заглянул за печку, к Милли, которая продолжала безмятежно спать и лёг обратно. К своему удивлению он быстро уснул и пробудился уже, когда поднялась миссис Флинт. Мешочек с порошком Гарри спрятал под подушку и первым делом подумал, что было бы хорошо, если бы он его там не обнаружил. Все события ночи, утром мнились ему обыкновенным сном (правда единственным, который запомнился ему в жизни), но сунув руку под подушку, он нащупал старухин порошок и невесёлые мысли забрались в его голову. С одной стороны он не верил в духов и в разную чертовщину, однако появление страшной гостьи, ломало весь его уклад. Вообще, Гарри не любил размышлять, поэтому вскоре решил сделать то, что просила старуха. Большую роль в принятии решения, бесспорно сыграло обещание вознаградить его за труды. Можно будет купить ещё одну лошадь и подновить инструмент. Да и не мешало бы приобрести новую телегу. «Съезжу, — сказал себе Гарри, — путь не далёкий; управлюсь до вечера. Милли скажу, что поеду смотреть лес для досок.»
После завтрака, Флинт запряг телегу и поехал в Хартлпул.
Дорога, от дождей, что не прекращались уже три дня, сильно раскисла, и лошадь с трудом выдирала копыта из мокрой глины. Благодаря этому обстоятельству, Гарри подъехал к Хартлпулу гораздо позже, чем рассчитывал. Однако времени у него было ещё предостаточно, потому он позволил себе заглянуть в придорожную харчевню «Голова короля», чтобы съесть порцию заячьего супа и пропустить стаканчик сливовой водки. В трактире было немноголюдно, и Флинт занял место в углу, возле пылающего очага. Хозяин харчевни, одноногий Локхарт, которого в округе прозвали «Одна подошва», поприветствовал Гарри.
— Давненько не заезжал, — сказал он, кивая своей дочери, которая помогала ему управляться с таверной, чтобы та отнесла суп и выпивку новому гостю. Когда Флинт появлялся в «Голове короля», то непременно заказывал суп из зайца и стаканчик фирменной водки Локхарта, потому гробовщику не надо было задавать себе труд выкрикивать заказ: он просто спокойно дожидался за столом, и через пару минут, симпатичная дочь трактирщика ставила все это перед ним. Не успел ещё Гарри проглотить ложку супа, как услыхал обрывки разговора, что вели два лесоруба, сидевшие за соседним столом.
-… говорю тебе — это был Соммерстон. Что ж я, графа не узнаю?
— С чего бы ему шататься в Клиндейле, да ещё пешком?
— Он был не пешком, а ехал на телеге, которой управлял какой-то молодчик.
— Граф Соммерстон, да ещё и на телеге! Ну ты и выдумал, дружище!
— Не хочешь — не верь, а я глазам своим доверяю. Конечно здороваться с ним я не стал. Если такой важный человек путешествует по захолустью, да ещё пользуется обывательской телегой, когда у самого не счесть карет и фаэтонов, то уж яснее ясного, что он не желает быть узнанным. Ведь для чего человеку заворачиваться в длинный плащ и надвигать на лицо шляпу?
— Странная история. Может это как-то связано с его старой служанкой из Бремена?
— Кто ж поймёт. Должно быть есть причина, коль сам Соммерстон пачкает свои сапоги в клиндейлской глине и путешествует на простой телеге.
Лесорубы закончили свой обед, пожелали Локхарту здоровья и вышли из харчевни. Гарри задумался над их беседой, да так глубоко, что суп успел совсем остыть. По описанию, выходило, что гроб ему заказал сам граф Соммерстон, один из богатых и уважаемых вельмож Дарема. Потом Флинт не без труда связал свое ночное видение и упоминание лесорубом старой служанки из Бремена. С ней, видимо была связана какая-то история, и Гарри догадывался, что история эта не слишком приятная. Чтобы окончательно не запутаться в своих суждениях, Флинт забыл про суп, осушил стакан сливовой водки и решил хорошенько порасспросить Локхарта, что он обо всем этом думает.
Одна подошва не слишком сильно пролил свет на все эти обстоятельства, но вот его дочь предоставила Гарри весьма ценные сведения, особенно, что касалось служанки Соммерстона. По словам молодой девушки, старуха из Бремена оказалась настоящей ведьмой. С её появлением, в поместье стала твориться чертовщина. Сначала пал мор на домашнюю птицу; потом сдохли все свиньи; следом околела любимая лошадь графа, а пару недель назад, он перебросился на людей. В частности, неожиданно умерло двое слуг и маленький сын одного из них. А три дня назад слегла восемнадцатилетняя дочь самого Соммерстона. Говорят, что граф грешит на бременскую служанку.
Это все, что знала дочь трактирщика. То, что Соммерстон приезжал к нему за гробом, пока оставалось тайной для всех и Гарри пока не собирался никому её выдавать. Теперь он был почти уверен, что в могиле лежит безобразная старуха, явившаяся ему ночью, и старуха эта не кто иная, как служанка из Бремена.
Продолжение следует…
_________________
© Автор: Sedryk
Опубликовано автором на сайте Литра.Онлайн.
Подпишитесь на наш канал , чтобы в вашей ленте ежедневно появлялись новые авторские произведения современных писателей!
_________________________