Моей замечательной подруге, вдохновившей меня на этот рассказ, посвящается.
– Милый, я хочу сделать себе сиськи!
Оля стремительно влетела в комнату. В мимике ее лица соседствовали восторг, настороженность и смущение.
– А с этими что? Испортились? - Эдуард лениво оторвал взгляд от телефона.
– Мне почти сорок, они уже... Ну ты сам заметил, наверное... Плюс размерчик добавить...
– Мне все нравится... - пожал плечами Эдуард.
– Может быть. Но я для себя хочу. Мне важно твое мнение, но я для себя, не для тебя или окружающих. Я для себя, понимаешь? Чтобы чувствовать, что красивая, что у меня все в порядке. Что ты думаешь — делать?
Эдуард отложил телефон на стол, снял очки. Понимал — разговор ждет непростой.
– Если ты считаешь, что без этого никак, какой смысл мне что-то думать?
– Просто скажи...
Эдуард выдохнул:
– Вот скажу я «Нет, не надо», ты опять ответишь, что я не уважаю тебя как личность, что я диктатор, домашний тиран, и все должно быть исключительно по-моему. Что не даю тебе дышать полной грудью...
– Ты считаешь мою грудь полной?! - возмущенно прервала Оля. - Я правильно услышала? Хочешь сказать, у меня жирные сиськи?!
Эдуард выдохнул еще раз:
– Оля, солнышко, дышать полной грудь — это оборот речи такой, в данном случае синоним понятия «свобода». «Не даю дышать тебе свободно» - такая формулировка устроит?
– Так лучше. А-то грудь полная у меня... На свое пузо посмотри!
Эдуард отвел глаза к потолку и после паузы продолжил:
– А скажу: «Да, конечно, Олечка - делай», так ты тоже обидешься. Скажешь: «Тебе моя теперешняя грудь не нравится!». За десять лет я успел тебя изучить. Короче, принимай решение сама, я поддержу любое.
Эдуард надел очки и взял со стола телефон.
– Вот так вот, да? Ты типа выбор мне предоставил, да? Демократ типо? Да ты свое безразличие показываешь! Демократ хренов! Тебе все равно на меня!!!
Оля начинала всхлипывать, и с каждым новым словом все сильнее уходила в рев:
– Не подводят меня, значит, ощущения. Правильно я все чувствую! Где былая страсть? Где эмоции? Куда все делось? Ты охладел ко мне, Эдуард, я это вижу. Если сиськи немного обвисли, все, Оля не интересна, да?.. И ты даже не пытаешься подтянуть наши отношения вместе с моими сиськами!
– Оленька, радость моя, отношения сиськами не подтянешь, - проговорил Эдуард, поднимая сползшие на нос очки. - Я люблю тебя, а не сиськи твои. Вернее — целиком тебя люблю, а не по частям, понимаешь? Люблю руки, ноги люблю, шею, волосы - все люблю. Все вместе, понимаешь?
– Понимаю, еще как понимаю! Руки, ноги, шею, волосы ты, значит, любишь. А грудь уже в этот список не входит... Интересно... - кричала Оля. - А ведь мне еще нет сорока! Что же будет с нами дальше?! Наши отношения обречены!
– Ольга, ёб твою мать! Да делай ты свои сиськи! Какие хочешь, сколько хочешь... Хочешь белые сделай, хочешь черные. Или одну черную, вторую белую, чтоб толерантно получилось — вдруг в Америку переедем, там оценят! А третью — желтую, чтоб китайцам не обидно — они же теперь повсюду... Увидят — обрадуются: "О, наша сиська!"
Оля разревелась:
– Делай, значит... - проговаривала она, всхлипывая. - Делай... То есть, моя нынешняя грудь тебя не устраивает? Обвисла? Сморщилась? Или, как говоришь, стала полной? Что с ней не так? Ну ответь, ответь честно! По пунктам! Как мужик ответь!
Оля резко вскочив с дивана, побежала к креслу, в котором сидел Эдуард, по пути разрывая на себе блузку. Мужчину неожиданно окружили груди.
Он снял очки, потом опять надел, и снова снял...
– Да все с ними так! И с левой, и с правой! С обеими все хорошо. И по форме, и по содержанию, и по цвету, - кричал Эдуард в груди. - У меня нет к ним вопросов — ни к одной, ни другой. Великолепны и та, и та. Это самые шикарные сиськи в моей жизни! И лучше не будет. Оля, твои сиськи совершенны! Поверь!
Оля улыбнулась, отошла на пару шагов, складывая груди в клочьях блузы:
– Я все поняла, Эдо! Дело не в сиськах. Дело в твоей жадности! Тебе просто жаль денег мне на операцию. Каких-то полмиллиона для того, чтобы сохранить и приумножить наше счастье — наши сиськи!
Мужчина схватился за голову, очки соскочили и упали на пол.
Ольга не унималась:
– Эдуард, я долго терпела, но это последняя капля. И больше терпеть я не хочу, и не буду. С тобой жить невозможно! Мы разводимся, Эдуард! И путь эти жалкие полмиллиона, которые ты сохранишь, ежедневно напоминают тебе о нашем упущенном из рук счастье. Оно падало, и ты не захотел его поднять с земли, поэтому дальше я пойду одна, наступая на него!
19.12.2020