A wondrous moment I remember:
Before me once you did appear;
A fleeting vision you resembled
Of beauty’s genius pure and clear.
By grief and languor hopeless rendered,
Best by noisy vanity,
Long time in me your voice rang tender,
Of your dear features were my dreams.
Years passed. Rebellious storm winds sundered
And scattered hopes that used to be,
And I forgot your voice so tender,
Your features dear and heavenly.
In gloom of backwoods’ isolation,
My days dragged by, a silent drudge,
Without God’s spark or inspiration,
Or tears, or any life, or love.
My soul awoke in precognition:
And once again you did appear,
Resembling a fleeting vision
Of beauty’s genius pure and clear.
And now my heart beats in elation!
And resurrected soar above
The spark of God, and inspiration,
And life, and tears at last, and love.
(Перевод: Джулиан Генри Лоуэндфельд)
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.
