Всегда поражала атмосфера официальных приемов. Даже с чисто психологической точки зрения.
Все одеты в костюмы – чудовищно неудобные, но дающие право слова, каким простой смертный в свитере и джинсах в такой ситуации не обладает.
Человека в костюме слушают, но он не есть более человек в костюме, он есть непосредственно костюм. Мы слышим голос костюма, какой представляет собой овеществленное право, привязанное к социальному статусу. Статусу говорящего.
Спикер в костюме есть раб последнего. И говорит он то, что приличествует говорить в костюме – повторяет заезженные канцеляризмы, ссылаясь на неведомые документы, имеющие свои порядковые номера, даты и сроки исполнения.
Костюм – это альтер-эго говорящего, возобладающее над говорящим и таящее в себе черты, каких не имеется в говорящем. Doppelganger оказывается на свободе всякий раз, когда говорящий надевает костюм. И он готов жить, ибо его воля к жизни тождественна воле к власти. Все, как завещал Ницше.
Костюм открывает перед говорящим массу возможностей, недоступных ранее.
Костюм позволяет отдавать приказы и распоряжения, наказывать и поощрять, ведь костюм не есть говорящий – он отдельная личность, наделенная статусом неприкосновенности. И говорящий сознательно или неосознанно отделяет собственно себя от себя в костюме, признавая, таким образом, самостоятельность последнего.
Глобальная иллюзия деятельности поддерживается строгими костюмами и просторными свитерами, какие носят представители творческих профессий. Поддерживается заводскими робами и военной формой, ведь каждый из этих атрибутов самостоятелен, и наделен чертами, передаваемыми своему носителю.
Дресс-код есть априорная установка на неотвратимость процесса принятия и выполнения заранее обозначенной социальной роли, овеществленной в одежде. Иными словами, это катализатор запуска симулятивного процесса, нацеленного на выполнение стереотипных действий, необходимость которых уже заложена в одежде.
Любой симулякр, или, скорее, история его возникновения, интересна с позиции означаемого, или некогда бывшего означаемым.
Почему костюм стал символом серьезности, чопорности и канцелярщины?
История развития его такова, что строгий костюм некогда могли себе позволить состоятельные люди, чье отношение к жизни отнюдь не было легкомысленным и разгильдяйским. Представители бедных социальных групп довольствовались тем рваньем, которые им удалось достать, и даже сами костюмы бедняка и богача имели ряд существенных отличий – в качестве кроя, ткани, имени портного.
Богач – он ведь серьезный дядя.
За ним определенное положение в обществе, он ворочает деньгами. Всегда говорит официальным тоном и совсем не умеет шутить. Именно такое представление дошло до нас в гипертрофированном виде.
Так уж повелось. Когда-то, возможно, это суждение было истинным, и костюм выполнял другие функции. Но не сейчас.