В 1988 году в программе "Мир идей с Биллом Мойерсом" вышло интервью с известным популяризатором науки и писателем-фантастом Айзеком Азимовым. В начале и в конце интервью они затронули тему религии и религиозной веры.
Мойерс: Вы враг религии?
Азимов: Нет, я не враг. Я думаю так, как должен думать любой цивилизованный человек, что у всех есть право на исповедование любых религиозных воззрений. Я выступаю только против попытки насаждения одной религии в одном народе или во всем мире.
Мы ругаем Советский Союз за то, что он хочет господствовать над миром посредством насаждения коммунизма. Соединенные Штаты в свою очередь пытаются демократизировать мир. Но я определенно против христианизации мира, исламизации, иудаизации и всего подобного.
Мои претензии к фундаменталистам не в том, что они фундаменталисты. А в том, что они хотят, чтобы я тоже стал фундаменталистом. Они могут возражать, что я верю в эволюцию, что я хочу распространить знания об эволюции. Но я не хочу, чтобы все стали верить в эволюции. Я хочу, чтобы люди сами изучили все, что нам известно об эволюции.
Религиозные люди хотят преподавать в школах креационизм наравне с науками, но они не могут этого сделать, потому что это не наука. Они могут преподавать его в церкви, на курсах богословия. Они ведь сами бы пришли в ужас, если бы я посоветовал им преподавать светский гуманизм как альтернативный взгляд на людей и Вселенную, или эволюцию как альтернативную версию зарождения жизни.
В церкви учат тому, во что они верят. Но в школах мы должны учить тому, что ученые думают об устройстве нашего мира.
Мойерс: Это то, что пугает верующих. Для них наука - это что-то неопределенное, постоянно изменяющееся, то, что всегда пересматривается. Для них наука - это сложная огромная холодная Вселенная, которой управляют случайность и безликие законы. В этом они видят опасность науки.
Азимов: Именно в этом величие науки. Наука сомневается, меняется, не имеет уверенности в окончательном знании. В моем понимании, наоборот, не достойно верить в якобы совершенный набор догм, которые никогда не меняются.
В таком случае люди просто не слушают доказательств. Для них доказательство, подтверждающее их позицию - излишне, а если доказательства противоречит их позиции, то оно ложно. Это легендарный ответ Умара на вопрос "что делать с Александрийской библиотекой?". Он сказал, что если книги согласны с Кораном, то они не нужны и их можно сжечь. Если противоречат, значит они пагубны и их нужно сжечь.
До сих пор есть подобные Умару мыслители, которые думают, что все знания можно уместить в книгу под названием "Библия", и они отказываются допустить, что в ней может быть ошибка. Это гораздо опаснее, нежели неопределенная система знаний.
Мойерс: Видите ли вы возможность примирения этих взглядов на мир: религиозно-библейского взгляда на мир, как на театр Бога, который подвержен его вмешательству, и научного взгляда на мир, который постоянно перепроверяется? Возможно ли примирение?
Азимов: Возможность есть, если люди будут разумны. Есть верующие ученые, и их много. Милликен был верующим. Сотни других авторов великих научных трудов были верующими. Но они не смешивали религию и науку. Они не допускали, что нечто в науке, непонятное их разуму, можно отвергнуть со словами "такова воля Бога" или "это является чудом". Нет. Они знают, что наука - это порождение нашего разума, которое подчиняется законам природы. Религия же находиться за пределами этого и может принимать положения науки.
Если бы вдруг появилось научное доказательство существования Бога, то ученые вынуждены были бы признать этот факт. С другой стороны, фундаменталисты не признают доказательств, например, существования эволюции. Потому что любое доказательство они отвергают, ибо оно противоречит их "слову Бога". Поэтому возможность компромисса есть только с одной стороны, и он вряд ли будет достигнут.
Мойерс: Может ли быть такое, что вы страдаете избыточным доверием к рациональности?
Азимов: Не получится просто так ответить. Может быть оно избыточно, но чему мы еще можем доверять? Я не могу представить. Спрашиваешь себя: если не можешь руководствоваться разумом, то чем тогда нужно руководствоваться?
Один из ответов - руководствоваться верой. Но верой во что? Ведь в мире нет всеобщего согласия по вопросу веры. Нет общей договоренности, во что именно нужно верить. Поэтому вера неубедительна. У меня есть своя вера, у вас своя. Нет способа, которым бы я мог передать мою веру вам и наоборот.
Что касается разума, то мы имеем способ передачи, доступный всем: система разумных аргументов, которые подчиняются законам логики. С этой логикой все соглашаются. С помощью разума мы можем приводить убедительные доказательства. То есть, если я обнаружу определенные доказательства, и даже если люди будут сначала не согласны со мной, то они должны будут согласиться, потому что я приведу доказательства.
Если мы выйдем за пределы разума и обратимся к вере, то убедительных доказательств мы не получим. Даже если человек испытает откровение, то это будет только его откровение. Как он передаст его другим, докажет истинность своего откровения? Каким образом?
Мойерс: Значит для вас надежда в разуме?
Азимов: Да, и будет весьма хорошо, если каждый станет разумным, и тогда может мир станет лучше.