Вверх по течению Стикса
Книга погружения
26 часть
Я проснулся ночью и не сразу понял, где я. Сквозь непроницаемый стеклопакет молча лилась луна. Глубокая тишина делала ее свет искусственным, неживым, но по сравнению с тьмой вокруг, полной сгущенной тревоги, эта застывшая белизна излучала покой. Покой такой магнетической силы, что я поднялся, сомнамбулой прошел через бокс и шагнул в эту призму света.
Внутри была хрупкая тишина тлена – такая же, как в пыльном вагоне поезда из второго погружения. Свет падал на меня, но мне казалось, что он проходит сквозь, как рентген. Луна дарила бестелесность, отключала физику, превращала все в сновидение. Я чувствовал свое медленное испарение. Собственно, просто вдруг стало понятно, что так и было всегда – мы горим, как свечи, но за яростным грохотом мира трудно разобрать молчаливое тление фитиля. А сейчас хор дневной жизни смолк, и стала слышна ее тихая изнанка. Если есть горняя музыка сфер, то есть и ее горнисты – но сейчас кто-то неизвестный нажал клавишу mute, и стало слышно лишь их рабочее дыхание.
И вдруг тьма, стоящая за нитями лунного света, сгустилась прямо передо мной и произнесла:
– Стремление к свету верно.
Я даже не успел испугаться. Мир и так утратил свою обычность, и новая грань его преломления ничего не меняла.
– Но тот ли свет ты ищешь? Тот ли это свет?
Я не знал, что ответить, и стоял, мысленно безоружный.
– Нет времени оставаться здесь, – тьма зазвучала новой фразой, и до меня только теперь дошло, что она больше не общается со мной эхом моих слов, а обрела собственный голос. Глубоко вдохнув, я спросил сдавленным голосом:
– Что ты предлагаешь?
– Хватит прятаться в складках памяти. В них много пыли, липкой пыли, и ее все больше. Пока ты не превратился в нее весь, нужно выходить.
– Я не понимаю тебя.
– Нет времени. Нет времени. Идем со мной.
– Куда? Почему я должен тебе верить?
– Потому что вещь тяжелее слова, слово тяжелее мысли.
Меня по-новому оглушили эти слова. Я никогда не придавал им особенного значения, мне всю жизнь казалось, что это общеизвестная фраза из разряда «выражения великих людей», но теперь я ясно понял, что это не так, что только я один знаю их и что они имеют какое-то магическое значение в моей жизни, пронзая ее насквозь, как спица.
Тьма назвала пароль. Я не мог отказать ему – и вышел из бледного круга.
Передо мной никого не было, но я четко ощущал чье-то присутствие. Я посмотрел по сторонам. В боксе все было по-прежнему, но что-то было не так, что-то сдвинулось в самих вещах. Они стояли на своих местах, но опустели внутри, словно невидимая рука изъяла их суть. Вещи превратились лишь в собственные контуры. Мне показалось, что можно пройти сквозь них. Сквозь стул и кровать. Сквозь аппараты и тумбу. Сквозь дверь и сквозь стены.
Медленно, будто боясь потревожить новую зыбкость мира, я пошел к прямоугольнику двери. С каждым шагом оптика пространства менялась. Бокс все больше изгибался в сферу, расступаясь передо мной своим содержимым. Вещи утекли к краям моего зрения, словно я смотрел на них в глазок. Я дошел до двери и со страхом протянул к ней руку – но пальцы уперлись в твердую поверхность. Чуда не произошло. Я провел ладонью по гладкой плоскости. Знакомые ощущения от прикосновения сразу вернули сущность всему вокруг. Мир стал прежним, сделав вид, что ничего с ним не происходило. «Это фарма, это фарма», – говорил я себе.
Я дошел до кровати и провалился в сон.
На следующий день я не смог проснуться. Точнее, не смог проснуться в обычный мир, который отгородился от меня туманом – таким плотным, что очнувшееся сознание не имело сил прорваться сквозь него. До меня доносились лишь обрывки, эхо жизни, вплетаясь в непрочные сны, которые возникали на короткие минуты, чтобы тут же распасться.
Я слышал ясный и гладкий стук топора по незримому дереву. Я знал, сколько дереву лет и как пахнет пот лесоруба – и вдруг оказалось, что это не стук, а так оглушительно отсекает время секундная стрелка на часах в боксе, чей ход я никогда до этого не различал. Я открыл рот и попытался заговорить об этом, но лишь выдавил «Аа-а-а-а» и больше не услышал себя, потому что это «Аа-а» вытягивалось и вытягивалось в голове в длинный рукав, по которому меня несло, как по аэротрубе, а потом это «Аа-а-а» потяжелело и превратилось в плотный звук винта одномоторной Cessna. Но самого самолета не было, а было лишь завораживающее колыхание травы, разбегавшейся передо мной тревожными волнами бледной-бледной зелени. И я мог при желании слиться с одной из волн, но тут же оказалось, что это уже невозможно, потому что трепет травы был лишь формой шуршания халатной ткани обступившего меня персонала. Вокруг меня плескались волны постороннего человеческого беспокойства, но разглядеть в них что-то конкретное у меня не было сил.
«Фармакома», – сказал кто-то мягко рядом. И эта фраза рефреном врезалась в своды черепа, не находя объяснения себе. Лабиринты памяти не принимали этого слова, отторгали его в ужасе, как Минотавра, не смея взглянуть на него. Фары разума испуганно погасли, но в этом мраке сознания кто-то продолжал бессвязно бормотать, пока бормотание не превратилось в ритмичную раста-перкуссию, которая готова была играть бесконечно долго, пока я не усну вновь – и я уснул.
<< Предыдущая часть ||| Следующая часть >>
Понравился текст? Хочешь узнать, что было дальше, или, наоборот, понять - про что это вообще? Скачай книгу целиком на Литрес! Бесплатно на промопериод!