Беспомощно тычусь пальцами в экран... Боги, помогите мне успокоиться, помогите научиться ждать, отвлечься от ненужных мыслей. Как хочу я к тебе: прыгнуть с разбега в жаркие объятья, почувствовать вкус твоего языка, ощутить всю мощь твоего сильного мужского тела. И быть бабочкой - такой всемогущей и божественной, волшебно-прекрасной - взмыть над серостью городов, озаряя своим светом землю и небосвод.
Эти два дня... Твоё молчание. Моё томное, гнетущее ожидание. Сама не знаю - чего больше жду, купленных билетов на заветный рейс или родного голоса в динамике телефона. Я знаю, что уже послезавтра ты прижмёшь меня к себе, и все мои страхи снова рассыпятся, как та старая штукатурка, уже громыхавшая оземь на полярном круге в марте.
Я знаю, знаю... Но - позвони мне, любимый, умоляю...
Удобный матрац... приятная гладь постельного белья тихонько трогает кожу. Моё тело больно стонет, изнемогая от желания, не чувствуя при этом тебя. Новосибирское небо сверкает, будто сама природа решила грустить со мною вместе. Раскаты грома бурлят в открытом окне. Я начинаю хотеть спать. Но это ещё не точно. Определенно - хочу проснуться среди ночи, нащупать твою руку и завернуться в неё вместе с одеялом, а наутро услышать сквозь ускользающие сновидения твой негромкий смех... Боги, как мне нравится видеть улыбку на твоём лице...
А пока, голова раскалывается после выпитого за прошедшие сутки, сознание, уже отвыкшее страдать, гонит прочь мысли о ненужности и, напротив, запредельной невъебенности, отпускает страх перед завтрашним днём и ни в какую не хочет мириться, что в нём (дне) не будет тебя!
Хороший мой, я обязательно смогу, я сильная, хоть мне и отчасти почти противна твоя посттриповая манера похуистичного разговора. Я знаю, ты вернёшься. И говорить будешь, глядя в глаза. И другие слёзы отразятся в моих. Люблю. Скучаю. Жду. Надеюсь, что читаешь это...
И - лучшее, что я могу сделать для тебя сейчас - это... убрать свои руки от твоей жизни. Я - твоя, просто знай.