Границу Беларусь-Польша пересекли на поезде, он идёт между Брестом и Тирасполем двадцать минут. Затем двумя машинами через полдня оказались в Варшаве. В легком удивлении от собственной прыти, я начала срочно писать каучсёрферам и искать вписку. Первый же парень ответил, что будет рад видеть нас на встрече каучсерферов в каком-то парке.
Оказалось, что такие встречи проходят во многих городах — каждый вторник в Варшаве, каждый четверг в Берлине, по средам в Стамбуле и пятницам в Нью-Йорке. Предполагается, что на эти встречи приходят все, кому интересно принимать гостей, кто оказался проездом или временно живет в новом городе и ищу круг общения. Для таких как мы это был шанс — кто-то вполне мог пригласить нас к себе, узнав какие мы интересные кругосветные бомжи. Если конечно, этот кто-о уже не пригласил кого-то другого. На крылечке ресторана,где должна была проходить встреча, самые парень с девушкой из поезда.
— Денис, — улыбнулся парень.
Он ехал из Петербурга автостопом на фестиваль Радуга. Ира подвозила его до Москвы и за семьсот километров приняла решение махнуть с ним на пару. К Варшаве её энтузиазм угас после нескольких ночевок в палатке, но в целом ребята были на позитиве.
— Мы тут думаем после встречи палатку в парке поставить. Вы похоже тоже без вписки, присоединяйтесь?
— Погоди, вдруг мы кому-то приглянемся?
— Вчетвером? Вряд ли.
Вопреки всей логике, нас четверых позвал к себе ночевать Мартин — интеллигентный дядечка зрелого возраста с молодой женой и квартирой, забитой артефактами и крафтом из путешествий. Он разложил огромный диван, на котором мы уместились как примитивные пазлы и к утру, мы бодрые, чистые и выспавшиеся разошлись в разные стороны — ребята поехали в сторону Германии, а мы пошли изучать город.
Варшава была для меня строчками Вишневского,
сердце колотилось как в первую влюбленность — по улицам города бродили Мартина и Агнешка, Ян и Анджей, которые жили, любили, страдали на страницах книг и в моем воображении так, как могут любить только поляки и я, хотя во мне не было ни единого польского корня, но как и любой девушке, мне казалось, что все эти книги были написаны для меня. Из океана сладкой романтичной книжной дымки выдергивал лишь тяжелый рюкзак и гитара, которую мы регулярно забывали около какой-нибудь лавочки с музыкой Шопена или забора костела.
Вечером мы, опустив глаза, зашли в автобус, идущий на юго-запад города, и, не купив билет, доехали до конечной остановки. Пройдя пару километров, поймали машину и до темноты успели выскочить за пределы притяжения города. В сумерках прошли вдоль крайних в поселке домов и начали присматривать тропинки, ведущие в лес.
За спиной послышались шаги — нас догонял парень. Он был в очках и домашних шлепках, меньше всего он был похож на того, кто мог бы нам навредить.
-Ребята, привет. Я увидел вас в окно. Вы путешествуете? Автостопом? Я в колледже тоже так путешествовал. Простите, что не могу пригласить вас домой — у нас гостит сестра с семьей. Но позвольте хоть как-то вам помочь. Вам нужно что-то?
Мы снялись с паузы.
-Эм, ну разве что воды набрать.
Мы вернулись к дому с невысоким палисадником, жена Дэвида, улыбнулась и исчезла за дверь дома с нашими бутылками, а сам он, торопясь уместить в пять минут всю свою молодость, рассказывал о своём большом путешествии и людях, которые помогали ему. Вместе с водой супруга вынесла тарелку с бутербродами и двадцать евро. Мы взяли бутерброды, но от денег отказались.
