Европейская философия периода 1600 - 1750 гг. также весьма богата не только на имена, но и на подходы (в отличие от англичан). Только в части разработки вопросов субстанции и методов познания мы видим яркую плеяду мыслителей, многие из которых все еще актуальны. Это Рене Декарт, Пьер Гассенди, Блез Паскаль, Николя Мальбранш, Пьер Бейль, Бенедикт Спиноза, Готфрид Лейбниц, Христиан фон Вольф, Александр Баумгартен и другие.
Нельзя не отметить, что в эту же пору активно работают и мыслят мыслители, которых довольно часто относят к эпохе позднего Ренессанса: Мишель Монтень, Гуго Гроций, Ян Амос Коменский, Томазо Кампанелла. Однако хотелось бы отметить, что их личные и идейные связи, равно как и проблематика, часто ближе к философам Нового времени. Например, Монтень и Коменский оказали огромное влияние на мыслящую молодежь начала XVII века. А вот Кампанеллу, который лично общался с Гассенди и Мерсеном, логично рассматривать вместе с Мором (Йейтс даже отмечал, что Кампанелле не повезло родиться на 20 лет позже, так что под конец жизни он казался современникам «реликтом»).
Главным инструментом философского общения в эту пору становятся «интеллектуальные кружки», благодаря которым активизируется переписка мыслителей и обмен текстами (в т.ч. неизданными). Огромную роль в создании единого пространства сыграл кружок Мерсенна-Монмора, идейным лидером которого стал Декарт, а также кружок «Вольных ученых» (через них многие философские идеи проникали во французский двор), «Пор-Рояль» и возникший в 1745 году кружок «Энциклопедистов» (о них еще поговорим отдельно).
В некотором отдалении от этой активности находился разве что Спиноза, хотя и он был связан с Амстердамским сообществом религиозных космополитов. Именно через эти кружки происходили и заочные дискуссии с мыслителями, живущими на Туманном Альбионе (прежде всего через Гоббса, Локка и оксфордский кружок Роберта Бойля). И они же объясняют тот факт, почему внезапно философские идеи начинают быстро (в течении десятилетия) проникать повсюду – в политику, искусство, экономические трактаты и даже любовную переписку.
Особенно поразительно то, что ключевую роль сыграл буквально один человек - Марен Мерсенн (да еще и выходец из простой крестьянской семьи). Этот «генеральный секретарь ученой Европы» несколько лет поддерживал интеллектуальную активность на уровне целой Академии Наук. Собственно Парижская академия наук и будет создана Кольбером в 1666 на основе тех связей, что создали "мерсенновские четверги" и встречи в доме Монмора (после смерти Мерсенна, этот убежденный любитель наук и картезианец взял на себя эту функцию). Впрочем, стоит понимать масштабы того времени: Мерсенн вел переписку на латыни с 78 адресатами - этого было достаточно чтобы быть в курсе практически всех важных событий в области физики, химии, математики, философии природы и теории музыки (особенно интересной Мерсенну).
Стоит также отметить, что французы и другие континтальные мыслители были более склонны к публичности. Здесь ценится не только содержательная часть мысли, но и красота стиля. В конечном счете, салоны, в которых философия звучит не реже, чем в кабинетах и с кафедры, - это "ярмарки тщеславия". В них борятся не только за продвижение идей и науки, но и за личные выгоды. Так что помимо переписки широко практикуются и публичные чтения, в т.ч. и философских работ.
Континентальная традиция и более конкретно гносеология рационалистов демонстрируют более сложный и системный подход к философии: здесь аспекты метафизики/онтологии, теории науки и теории истины, этика и социальная философия увязаны более тесно и взаимобоснованно. Впрочем, именно поэтому здесь и возникают практически неразрешимые проблемы, вроде психофизиологической. Стоит также заметить и влияние исторического контекста. Во Франции, Нидерландах, Швейцарии и немецких княжествах (где живут выше упомянутые мыслители) идут процессы Реформации и Контрреформации. Кальвинисты жгут книги (а еще недавно жгли людей) в кантонах Швейцарии, французские католики и Римская церковь широко практикует включение подозрительных книг в реестры запрещенных (Index Librorum Prohibitorum). Цензурные комитеты активно работают и занимаются даже перлюстрацией во многих германских землях. Например, четыре труда Декарта попадут туда в 1663 году, а «Письма провинциалу» Паскаля будут запрещены во Франции эдиктом Людовика XIV. Поэтому у философии, особенно связанной с наукой и вопросами материи – реноме бунтарства и таинственности. Впрочем, на деле многие идеи высказываются в определенной осторожностью, дабы иметь лазейку для оправдания на суде.
Самый же частый критический аргумент философам этого периода – это безусловно упрек в механицизме. Некоторая тенденция к редукционизму и поиску элементарных связей действительно присуща эпистемологии и метафизике значительной части авторов (хотя есть и яркие исключения – например, Паскаль). Однако стоит заметить, что механицизм понимался очень по-разному, но прямого переноса идеи механизма на мироустройство и человека здесь еще не было (это произойдет у Ламетри и других представителей «Французского Просвещения»). С другой стороны, именно рационализм больше всего стремился не только к системности, но и тотальности - яркий тому пример вольфианство, буквально окупировавшее все учебные заведения Германии.