На уроках литературы в средней школе нам, нашим детям, да и поколению наших родителей убеждённо внушали, что двум гениям нашей литературы Пушкину и Лермонтову ни разу не довелось встретиться. Этот факт подтверждали и многочисленные учёные-пушкинисты и лермонтоведы, хотя нигде не отмечено, что кто-либо из них серьёзно и долго занимался именно этой проблемой. Пушкинисты, как правило, занимались Пушкиным, а лермонтоведы – Лермонтовым. Но, тем не менее, в нашем сознании так и отложилось, что Пушкин и Лермонтов никогда не встречались. Однако так считали не все. Известный в своё время, преподаватель Одесской гимназии М. Иглицкого Константин Бархин, который был к тому же и серьёзным исследователем-лермонтоведом, в своём труде «Сочинения М.Ю. Лермонтова» (издание “Порядок” С.К. Цессарского. Одесса 1912 г.) пишет, причём без тени всякого сомнения, следующее:
«Лермонтова страшно поразила смерть Пушкина. Он благоговел перед его гением и весьма незадолго до дуэли познакомился с ним лично: поэты встретились в литературных кружках…» Фраза почти точно повторяет высказывание П.А. Висковатова, и не исключено, что, придерживаясь именно этой ссылки, а не воспоминаний тех лермонтовских современников, которые утверждали обратное, Бархин, вероятно, на чём-то основывался ещё.
А обратное, к примеру, утверждал А.П. Шан-Гирей – троюродный брат М.Ю. Лермонтова. Вот что он писал в воспоминаниях: «Лермонтов не был лично знаком с Пушкиным, но мог и умел ценить его. Под свежим впечатлением истинного горя и негодования, возбуждённого в нём этим святотатственным убийством, он в один присест написал несколько строф, разнесшихся в два дня по всему городу». (3. Стр. 44).
Однако журналист Владимир Петрович Бурнашев, описывая диалог сослуживца Лермонтова Синицына и юнкера, родственника поэта, Юрьева Николая Петровича, сообщает со слов Юрьева: «Лермонтов имел случай незадолго до роковой дуэли познакомиться лично с Александром Сергеевичем и написал известное теперь почти всей России стихотворение на смерть Пушкина…». По некоторым и вполне проверенным данным М.Ю. Лермонтов мог видеться с А.С. Пушкиным в салоне Елизаветы Михайловны Хитрово. Об этом нам сообщает «Русский библиографический словарь. Фабер – Цядловский под ред. А.А. Половцева. Типография В. Безобразова и К. С-Пб.1901» и архивные материалы, о которых ещё в конце 60-х годов прошлого века сообщал первый номер альманаха «Встречи с минувшим».
Е.М. Хитрово, действительно, была известна как хозяйка литературных салонов Москвы и Петербурга, которые посещали как А.С. Пушкин, так и М.Ю. Лермонтов. К тому же салоны Елизаветы Михайловны были интересны не только чтением стихов, но и вокальным творчеством самой Е.М. Хитрово (она обладала прекрасным сопрано), и послушать её пение желали многие.
И хотя лермонтоведы Д.И. Абрамов и П.А. Ефремов сомневались в достоверности подобных сведений, но И.Л. Андроников доказал в своё время, что фактическая достоверность даже одних бурнашевских рассказов вне всяких сомнений. (3. Стр.: 187, 461).
Черейский Л.А.пишет, хотя и не без сомнения, о том, что со слов В.А. Соллогуба, Лермонтов виделся с Пушкиным в салоне А.О. Смирновой-Россет и, что, увидев живого Пушкина, Лермонтов был тише воды, ниже травы. По другим данным в эти годы Лермонтов ещё не был лично знаком со Смирновой-Россет, ибо он познакомился с ней только в 1838 году, а до этого она, якобы, находилась за границей. Но зачем, спрашивается, В.А. Соллогубу было сочинять такую байку? Да и весь 1836 год, как считают некоторые исследователи, в том числе и Черейский, Александра Осиповна не могла находиться за границей, поскольку её роман с дипломатом Н.Д. Киселёвым только в этом году и начался, и именно в Петербурге. Выходит, её салон в это время ещё функционировал.
И хотя лермонтоведы Д.И. Абрамов и П.А. Ефремов сомневались в достоверности подобных сведений, но И.Л. Андроников доказал в своё время, что фактическая достоверность даже одних бурнашевских рассказов вне всяких сомнений. (3. Стр.: 187, 461).
Черейский Л.А.пишет, хотя и не без сомнения, о том, что со слов В.А. Соллогуба, Лермонтов виделся с Пушкиным в салоне А.О. Смирновой-Россет и, что, увидев живого Пушкина, Лермонтов был тише воды, ниже травы. По другим данным в эти годы Лермонтов ещё не был лично знаком со Смирновой-Россет, ибо он познакомился с ней только в 1838 году, а до этого она, якобы, находилась заграницей. Но зачем, спрашивается, В.А. Соллогубу было сочинять такую байку? Да и весь 1836 год, как считают некоторые исследователи, в том числе и Черейский, Александра Осиповна не могла находиться заграницей, поскольку её роман с дипломатом Н.Д. Киселёвым только в этом году и начался, и именно в Петербурге. Выходит, её салон в это время ещё функционировал.
Разумеется, подобные разночтения настораживают. Именно это и побуждает озаглавить данную статью вопросительным предложением.
Так кто же всё-таки прав? Действительно, ни в письмах, ни в дневниках того времени об этой встрече никто не упоминает. Но разве это ещё доказывает, что встречи не было? Если встреча произошла незадолго до страшной дуэли на Чёрной речке, то последние письма, в которых Пушкин мог обмолвиться об этой встрече, были его письма к А.И. Тургеневу, датируемые 16 января и 26 января 1837 года. Но в первом Пушкин, как бы предчувствуя свой скорый конец, возвращает Тургеневу с сопроводительной запиской его лондонский и римский цикл рукописей, которые представляли собой выписки для русской истории из архивов Западной Европы. Во втором же письме, уже накануне дуэли, Пушкин пишет Тургеневу кратко следующее: «Не могу отлучиться. Жду Вас в 5 часов». Естественно, что в последние свои дни перед дуэлью, Пушкину было не до того, чтобы делиться своими впечатлениями о Лермонтове. В конце же 1836 года Пушкин почти никому не писал, хотя письма к нему и поступали. Разумеется, что и молодой Лермонтов, при всем своем благоговении перед Пушкиным, вряд ли стал бы бить себя в грудь, хвастливо восклицая: «Я видел Пушкина!» Скорей для Лермонтова память об этой встрече стала бы чем-то святым и сокровенным. Не следует забывать о самом характере Лермонтова. Чувствуя в себе истинный талант, Лермонтов не желал попадать под чьё-либо влияние. Он не хотел, чтобы его объявили подражателем творений уже известных и маститых поэтов. Он желал быть самостоятельными и вовсе не мечтал при этом о чьём-либо протеже для себя. Вот, вероятно, почему он старался не сходиться с поэтами салонов слишком близко. Да и молодой возраст из скромности не позволял ему этого. Если говорить о второй половине 1836 года, а именно в это время Лермонтов мог встретиться с Пушкиным в литературных кругах, то нам известно всего о шести его письмах. Возможно, их было и больше, и остальные до нас просто не дошли. Причём, большинство из этих писем, адресованных бабушке и близким друзьям, были очень лаконичны. Не удивительно, что письменных воспоминаний об этой встрече не существует. Да и само понятие «встреча» весьма расплывчато. Встречаться – ещё не означает общаться. К примеру, вот что нам поведал В. Бялый в своей статье «Вот что такое кинсек» , ссылаясь на «Книжное обозрение» № 46 1995 года, изданного в Одессе. В этом обозрении приведён перевод с французского переписки А.С.Пушкина с Е.П. Гурьевой, сделанный нашим замечательным лермонтоведом Антонией Гляссэ. Из этого перевода следует, что Пушкин, живший в Одессе с 1822 по 1824 г., во время пасхальной службы в апреле 1823 года находился в церкви вместе с приехавшей из Москвы госпожой Арсеньевой и её внуком. Далее Гляссэ предполагает, что если эта Арсеньева и есть бабушка Лермонтова, то не исключено, что маленький одиннадцатилетний Миша мог находиться при ней. Впрочем, этот факт если и имел место, то его можно встречей и не считать. Мы ведём речь о встрече наших двух великих поэтов уже в зрелом возрасте. И, если хотя бы одна такая встреча была, то когда и где она могла состояться? Как же восстановить эти факты? Прежде всего, необходимо вспомнить о том, что со второй половины 1836 года и до самой дуэли Пушкина с Дантесом, оба поэта пребывали в Петербурге. И, хотя после окончания «Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров» в 1835 году, Лермонтов жил в Царском селе, но часто и подолгу гостил в Петербурге у Никиты Васильевича Арсеньева, который приходился родным братом деду Лермонтова. Об этом нам рассказывает его приятель по юнкерской школе М.Н. Лонгинов, который встречался с Лермонтовым на «святой (т.е. на пасхальной) неделе» в 1836 году. Но помимо этого, друзья Лермонтова по юнкерской школе сообщают о том, как часто они «хватали извозчика и мчались в Петербург». Имеются сообщения и о том, что Лермонтов и один ездил в Петербург верхом на своём любимом и породистом жеребце по кличке Парадёр. И хотя это был полковой конь, но принадлежал Лермонтову по праву личной собственности, ибо он выкупил его у Хомутова примерно за 1500 рублей, что в ассигнациях составляло 6000. Хотя, конечно, подобные выезды являлись чисто самовольными, и об этом подробно сообщает в своих воспоминаниях сослуживец Лермонтова по полку А.В. Васильев. (3. Стр. 165). Но почему речь идёт о 1836 годе, вернее, о его второй половине? Дело в том, что во второй половине 1836 года Лермонтов познакомился с А.А. Краевским. «Знакомство это состоялось при посредстве С.А. Раевского» (сообщение П.А. Висковатова). А, как сообщает далее П.А. Висковатов, «до 1836 года Лермонтов ещё не был связан с кругом петербургских литераторов. Знакомство с Краевским открыло для него путь к литературно-журнальному миру». Но, при этом, в своих воспоминаниях И.И. Панаев пишет, что ещё до этого он видел Лермонтова у князя В.Ф. Одоевского.
Далее же он подтверждает: «Лермонтов по своим связям и знакомствам принадлежал к высшему обществу и был знаком со всеми литературными известностями и знаменитостями. (Ну, уж если Пушкин не знаменитость, так кто же? Прим. авт.) Я в первый раз увидел его у Одоевского и потом довольно часто встречался с ним у Краевского. Где и как он сошёлся с Краевским, этого я не знаю».(3. Стр. 239). Да, действительно, литературный салон В.Ф. Одоевского был известен всему высшему свету Петербурга. Надо сказать, что салон В.Ф.Одоевского существовал с 1831 года. К тому же Одоевский тоже учился в Московском благородном пансионе и окончил его с золотой медалью, хотя и раньше Лермонтова. В его салоне бывали П.А. Вяземский, В.А. Жуковский, Н.М. Языков, В.С. Глинка, Денис Давыдов, А.А. Дельвиг и другие. Почему же некоторые утверждают, что для того, чтобы начать посещать салон своего «однокашника», Лермонтов должен был ждать, пока застрелят Пушкина. Ведь в те времена люди интересовались поэзией вовсе не так, как в наше время, и среди воспитанников пансиона ранние стихи Лермонтова могли расходиться уже тогда. Ну, а в том, что в салоне В.Ф. Одоевского бывали Пушкин и Лермонтов – сомнений не вызывает. Правда, в Петербурге были известны также литературные салоны М.Ю. Вильегорского и Карамзиных, да и сами Жуковский и Вяземский любили устраивать у себя литературные вечера и принимать гостей. Гостями же всех этих вечеров были те же перечисленные выше поэты, ибо эти встречи имели так же вид ответных визитов. Правда, с Жуковским и Вяземским Лермонтов, по некоторым данным, был ещё тогда незнаком, хотя Краевский и сообщает, что отношение Лермонтова к Жуковскому и Вяземскому было довольно холодным. Допустим, что подобная холодность была заочной. А вот посещение салона В.Ф. Одоевского М.Ю. Лермонтовым вполне реально по времени и уже не может вызывать сомнений. Здесь, в этом салоне, как сообщает тот же И.И.Панаев, читался в рукописях «Демон» Лермонтова, в его первоначальном варианте. Судя по воспоминаниям других лермонтовских современников, «Демон» имел успех. Но если Пушкин и Лермонтов во второй половине 1836 года посещали один и тот же салон, то почему они не должны были встретиться? Почему на протяжении многих лет факт их встречи категорически отрицается? Ведь то, что в этих салонах бывал Пушкин тоже не вызывает сомнений. В переписке Пушкина мы встречаем приглашения на эти вечера, или встречаем вопросы типа «собираешься ли ты, Александр Сергеевич, нынче к Карамзину?», или «Надеюсь застать тебя, Петр Андреевич, сегодня вечером у Одоевского» и т. д. Не исключено, что и Пушкин читал в рукописи «Демона». По крайней мере, то, что Пушкин был знаком со стихами Лермонтова подтверждает сослуживец Лермонтова по Л-гв. Гусарскому полку Алексей Владимирович Васильев: «Он (т.е. Пушкин) знал о нём (т.е. о Лермонтове) и восхищался его стихами:
«Далеко мальчик пойдёт», – говорил он. (3. Стр. 169)».
И это нисколько не противоречит истине, ибо Пушкин знал поэму Лермонтова «Хаджи Абрек», напечатанную в «Библиотеке для чтения» (1835. т. XI,отд. I). Этот номер журнала сохранился в библиотеке Пушкина.
Подтверждает знакомство Пушкина с лермонтовскими творениями и Владимир Сергеевич Глинка:
«Пушкин в эту же пору, прочитав некоторые стихотворения Лермонтова, признал их «блестящими признаками высокого таланта». Слова «блестящими признаками высокого таланта» В.С. Глинка поставил в кавычки. Возможно, что эти слова принадлежали самому Пушкину. О какой же поре идёт речь? Оказывается, в самом начале 1837 г. Пушкина вдруг заинтересовало, что готовит Краевский для так называемых «Литературных прибавлений к Русскому Инвалиду». Более того, 4 января Пушкин появляется в названной редакции, отдает Краевскому своё последнее стихотворение «Аквилон» и интересуется готовящимся к печати номером «Литературных прибавлений». Обратите внимание, в это время у Пушкина и Лермонтова даже редактор общий – Краевский. Мог ли Пушкин видеть что-либо «лермонтовское» в редакции, мы не знаем. Но какие-то «лермонтовские» черновики у Краевского наверняка были. А если Пушкин читал какие-либо черновики знаменитой «Песни про купца Калашникова», которые в то время у Краевского уже были, то нетрудно себе представить, как это могло повлиять на настроение Пушкина накануне дуэли.
Ну, а как же сама встреча двух поэтов? Состоялась она всё-таки или нет? Трудно ответить на этот вопрос однозначно. Но всё-таки, после всего сказанного, трудно поверить и в то, что, посещая одни и те же салоны, два наших поэта-гения всё время попадали в «противофазу» по принципу «один за дверь – другой в дверь». Возможно, было именно так, и поэты могли видеть друг друга, что называется «со спины», и их встречу можно считать чисто визуальной. Конечно, до стихотворения «Смерть поэта» великий Пушкин безусловно затмевал талант ещё мало известного Лермонтова, и о нём не считали нужным упоминать. Но современники сообщают, что именно после посещения литературных салонов Петербурга Лермонтов начинает благоговеть перед Пушкиным. А уж сама смерть Пушкина не только потрясла Лермонтова, но изменила его жизнь и отношение с обществом. И пусть ничего не доказывают те факты, что смерть Пушкина повлекла за собой ссору Лермонтова с любимой бабушкой, которая утверждала, что «Пушкин сел не в свои сани». Затем усугубилась болезнь с нервным расстройством, которая окончательно уложила Лермонтова в постель, одновременно с этим страстное желание вызвать на дуэль негодяя Дантеса, затем стихотворение «Смерть поэта», и, наконец, скандал со своим другом Николаем Аркадьевичем Столыпиным, в результате которого появляются знаменитые 16 строк, обличающие «свет завистливый и душный». Конечно, это лишний раз только подчёркивает, что Пушкин был близок Лермонтову не только как поэт, хотя ещё ничего не доказывает. И всё-таки, несмотря на недостаточное количество фактов, можно смело констатировать, что вероятность встречи двух наших великих поэтов намного превышает вероятность того, что они никогда не встречались. Но если даже сомневаться в этом, то есть очень важный документ, который подтверждает реальность последней встречи Пушкина и Лермонтова в последние часы жизни Александра Сергеевича. Это – книга «М.Ю. Лермонтов» Издание Комитета по сооружениям при Николаевском Кавалерийском училище памятника М.Ю. Лермонтову. СПб. 1914. Вот что там сказано:
«1-го октября 1913 г. состоялась закладка перед зданием училища памятника М.Ю.Лермонтову (автор проекта М.О. Микешин). После чего в Белом зале училища был проведён торжественный акт, на котором прозвучали доклады и речи о значении поэзии Лермонтова для России. Затем неожиданно для всех, опираясь на трость, к кафедре подошёл Пётр Петрович Семёнов-Тяньшанский. «Лермонтов, – сказал он, – певец природы и питомец её, и тем, мне как географу, особенно близок. Я здесь единственный, знавший и видевший Лермонтова. Десятилетним мальчиком мой дядя возил меня в дом умирающего Пушкина, и там я лично видел великого Лермонтова у изголовья умирающего Пушкина». (6.Стр. 49). Даже по такому печальному поводу, но наши великие поэты всё-таки встретились, и это уже грешно отрицать.
К тому же убеждённое сообщение Константина Бархина, о котором говорилось выше, вряд ли является выдумкой одесского педагога. И вряд ли он мог довольствоваться одной лишь цитатой из Висковатова. Ведь Одесса тоже город Пушкина, и там тоже бережно собирали и хранили каждый документ, связанный с жизнью поэта. Не исключено, что Бархин располагал какими-то архивными документами, письмами, дневниками, которыми мы сейчас, к сожалению, не располагаем. Это и не удивительно, если вспомнить обо всех многочисленных разрушениях и оккупациях, которые пережил город Одесса в двадцатом веке.
Впрочем, данная работа вовсе не претендует на истину в последней инстанции, и есть всего лишь гипотеза, как и ныне устоявшаяся версия о том, что Пушкин и Лермонтов никогда не встречались.
Литература
1..Висковатов П.А. Михаил Юрьевич Лермонтов. М.2004.
2.Бархин К. Сочинения М.Ю. Лермонтова. Издание «Порядок» С.К. Цессар-
ского въ Одессе. 1912.
3.Гиллельсон М.И. и Мануйлов В.А. М.Ю. Лермонтов в воспоминаниях совре-
менников. М. 1964.
4.Мушина Н.Б. Переписка А.С. Пушкина. Тома 1,2. М. 1992.
5.Пьянов А. Мои осенние досуги. М.1979.
6. «М.Ю. Лермонтов» Издание Комитета по сооружениям при Николаевском кавалерийском училище памятника М.Ю. Лермонтову. СП б 1914.
7. Русский библиографический словарь. Фабер – Цядловский издан под редакцией А.А. Половцева, Типография В. Безобразова и К. С-Пб. 1901 г.