Начну с того, что я уже 20 лет - страшно себе даже это представить - работаю в экономической журналистике, и на протяжении всех этих двух десятков лет я регулярно слышу о том, что следующее поколение будет жить.... нет, не при коммунизме, а без нефти и газа.
Иными словами, на смену углеводородной модели экономики придет какая-то другая модель. До 2008 года намекали, что это будет экономика финансовых активов, чему в немалой степени способствовал расцвет пирамиды вторичных финансовых инструментов в США. После 2008 года подобные идеи рухнули вместе с вышеупомянутой пирамидой, во всяком случае, пропагандировать их дальше стало неудобно. И вот, помаявшись без «заменителя» 7-8 лет, на повестку дня выдвинули цифровую модель экономики. Мол, скоро не будет ничего: ни библиотек, ни театра...., ой, это из другой оперы. Не будет ни нефти, ни газа - только цифра и все ее производные в виде больших данных, диджитализации, технологии agile и далее до бесконечности.
Но жизнь прекрасна и ужасна тем, что она все расставляет по своим местам независимо от наших скромных пожеланий и мечтаний. За те 20 лет, в течение которых я работаю в экономической журналистике, на наших глазах разнесли как минимум два государства, потому что они обладали солидными запасами углеводородов и пытались разнести третье, а на повестке дня еще и четвертое, и даже пятое, если принять во внимание недавнюю историю с бойкотом Катара. Названия двух разнесенных и двух потенциально разнесенных стран я упоминать не буду, думаю, что все и так догадаются, кто имеется в виду. Если и существует «нефтяное проклятье», то они его жертвы. А вот что касается «цифры»...
А вот что касается «цифры», то нет ни малейших признаков того, что какое-либо государство может пасть от «цифрового» проклятья. Потому, что «цифра» при всем уважении к ней - не реал, а виртуал. Войны же и оккупации во все времена начинались из-за чего-то реального: земли, воды, теперь вот из-за углеводородов. И сколько бы нам не говорили, что мы живем в некоем принципиально новом мире, думаю, что в этом вопросе практически ничего не изменилось.