Неотвратимо око Божества,
Содержит под надзором ход раздумий;
Невольный наблюдатель торжества
в духовно обнищавший век безумий.
Оно, как мать для божьего дитя,
В груди скрывает искру вдохновения;
Впитав её, на голых пустырях
рождаются посадки просветления.
Оно стоит за дверью потаённой,
Её откроет, если постучу,
И верой успокоит дух прощённый,
Утешит душу, если закричу.
Оно, как луч, светящийся во мгле,
Сжигающий торосы заблуждения;
Влекущий к вновь пылающей заре,
Сияющей в раздолье возрождения.
На рубеже последнего мгновения
зеницы вещей непорочный взор
заботой опекает возвращение
в любовью преисполненный простор.
Помощник для коррекции нетленной;
И в вехах нет живее волшебства,
Чем наслаждение души смиренной
рождением и царством Божества.
Неотвратимо око Божества,
Содержит под надзором ход раздумий;
Невольный наблюдатель торжества
в духовно обнищавший век безумий.
Оно, как мать для божьего дитя,
В груди скрывает искру вдохновения;
Впитав её, на голых пустырях
рождаются посадки просветления.
Оно стоит за дверью потаённой,
Её откроет, если постучу,
И верой успокоит дух прощённый,
Утешит душу, если закричу.
Оно, как луч, светящийся во мгле,
Сжигающий торосы заблуждения;
Влекущий к вновь пылающей заре,
Сияющей в раздолье возрождения.
На рубеже последнего мгновения
зеницы вещей непорочный взор
заботой опекает возвращение
в любовью преисполненный простор.
Помощник для коррекции нетленной;
И в вехах нет живее волшебства,
Чем наслаждение души смиренной
рождением и царством Божества.