Гусаров Петр Иванович
Так звали моего деда. Он был сирота, что и объясняет его фамилию и отчество. Его воспоминания о детстве были очень скудными. Помнил, что нашли его в котле после очередного побега из детдома. В котлах варили асфальт, и он ещё долго хранил тепло, скопленное за день от кипящей в ней смолы, чем и пользовались беспризорники Москвы. И опять детдом, и опять побег, только уже на фронт. Больше ничего не рассказывал, как будто чего-то боялся.
Во времена перестройки вышла автобиографическая повесть Анатолия Приставкина «Ночевала тучка золотая», книга вызвала огромный резонанс в обществе, она была второй после «Детей Арбата», описывающих совсем другую сторону советского лозунга: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»
Эта книга произвела на меня огромное потрясение! Вот тогда-то дед и объяснил, что это первая правдивая история о беспризорниках. Не любил он и фильмы о войне, говоря, что на самом деле было все по-другому. Пока я не показал ему фильм о воевавших беспризорниках, с запоминающимся названием – «Сволочи»… Все, что удалось у него выпытать о войне, о которой он тоже не любил вспоминать, напишу от первого лица.
Медкомиссия длилась не больше пяти минут, врач ни разу не поднял глаза и не посмотрел на меня. Все это время она задала всего несколько вопросов, отрывистым уставшим голосом, продолжая неотрывно что-то писать.
– Фамилияимяотчество, год рождения?
–18 (дед соврал, приписав себе минимум год).
– Пальцы на руках все?
– Да!
– Годен! Родители есть?
– Сирота!
– В саперы! (обычно долго не живут, ошибаются только один раз, а плакать будет некому).
Попал на Ленинградский фронт. Всяка бывала. Помню: не могли никак взять одну высоту, уж больно хорошо укрепился немец, сколько солдат полегло…Да. Пока не прислали штрафбат. Выдали усиленные наркомовские сто + грамм. И вперед, в атаку.
– За Родину, за Сталина…мать его! И дальше матом! Еле остановили…уши на 12 км в глубь к врагу, пока не объяснили, что могут попасть в котел. Готовы были до Берлина не останавливаясь гнать фашистов.
Ходил и сам в тыл врага, брали только добровольцев. Задача подорвать мост, не дать врагу возможности отступить. Перешли через линию фронта, подкрались к мосту. Смотрим, а в реке наши девчата с фрицами голышом купаются. Да. Всяко было…
После ранения осколком (так с ним и похоронили), долго лечился в госпитале. Потом Сталинград и контузия, списали под чистую…
После войны ещё долго приходилось разминировать «подарки» войны, часто немец минировал кирпичные печи в хатах. Научился в них разбираться, как устроена, где какие хода. Так и стал печником. Не только домашние, но и производственные печи для хлебопекарен клал, для чего приходилось ездить по многим городам, где и встретил свою судьбу. У деда был характер беспризорника – напористый, хулиган одним словом, как говаривала бабушка, навязался на мою голову. Напором её и взял казачку-красавицу, к которой никто не решался подступиться.
Жизнь стала налаживаться, родилась моя мама. Как-то совсем маленькой незаметно выползла из дома и пропала, искали полдня. И только к вечеру заметили, что дедовская грозная боевая овчарка не вылезает целый день из будки, пригляделись…торчит детская нога. Нашлась пропажа. На нашей улице жили одни пацаны, характер у мамы тоже боевой – в деда!
А дед любил разыгрывать. Бывало, мама в школу просыпалась поздно, а он возьмет, завяжет рукава формы на узел, та впопыхах голову просунет – и не туда, и не сюда – деду потеха, а маме наука. И мне доставалась: балуюсь за столом, бабушка не справляется, тогда дед берётся за дело: «Подай, – говорит, – красный перец. Потри, – говорит, – мне над тарелкой с борщем, я старенький. А потом: «Ой, тебе в глаз что-то попало! Я потру руками – перец попал в глаза, жжет, я ору, бабушка орёт на деда. А тот, как ни в чем не бывало: «Да я его и пальцем не трогал, внучек, скажи!»
Не помню от него никаких нравоучений. Вся его жизнь, которую он любил и знал настоящую ей цену, этой жизни, была лучшим наставлением. Любил свою жену, детей и внуков. Любил свою работу и друзей. Был сильный духом, хоть и небольшого роста, часто напевал : «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой»…дальше бабушка не разрешала петь при мне.
Перед смертью поисповедался и причастился. Так сложилось, что таинства пришлось совершать мне самому. Очень меня поразил раскаяньем за детский поступок, который совершил ещё будучи беспризорником с голоду. Да, все мы саперы, и жизнь у нас одна, нет запасной, как в компьютерной игре. И ошибиться можно только раз, второго шанса прожить её заново не будет…
