В трех соснах, или "За брда она..." (в смысле - "за той горой, или вершиной холма")
Перейдя трамвайную линию (трамвай здесь взбирается в гору от Савы мимо крепости почти как раньше взбирался в Нижнем Новгороде :)), я оказалась на территории парка Калемегдан, переходящего в одноименную крепость; по-тюркски это название означает “место поединка” и родственно, как вы понимаете, слову “майдан”. Первые укрепления на этом месте начинали строить еще римляне во II веке; некоторые римские развалины и колодец сохранились и по сей день. Были здесь и кельты; во времена Римской империи крепость носила название Сингидунум, – но основной облик ее сформировался при сербских князьях.
Белокаменные стены и башни на зеленой круче – вот что видели издалека с проплывающих по Дунаю кораблей, – и это дало название городу, который располагался тогда внизу, по берегу сливающихся рек. Правда, от «дольнего града», ныне представляющего собой живописные руины, в целости сохранилось лишь несколько стен, перестроенные в планетарий турецкие бани, барочные ворота короля Карла VI да Небойшина Кула (башня), но наверху крепость поражает своим величием и сложной системой укреплений. Наружные, из красного кирпича, достраивали турки, а потом приложили руку австрийцы, расширив крепость настолько, что во времена социалистической Югославии между этими стенами свободно разместились баскетбольные и волейбольные площадки и теннисные корты, в том числе таких известных спортивных клубов, как «Партизан», «Дунав» и «Црвена Звезда», – а также часть зоопарка и военный музей с обширной коллекцией боевой техники.
Но все это я увидела лишь на следующий день, потому что стремительно темнело, и на аллее, ведущей к крепости по верху савской кручи, уже зажгли фонари. На скамейках под приземистыми соснами с длинной и нежной хвоей (у нас бы их назвали крымскими) целовались парочки. Солнце ушло за горизонт, напоследок окрасив в золотистый и розовый цвет облака над Савой, и густеющую синеву между туч прокололи кое-где светящиеся булавочные точки звезд. Дальше, ближе к Дунаю, которого пока не видно, низкий каменный парапет переходит в зубчатую крепостную стену над крутыми зелеными склонами, а где-то внизу, неподалеку от пристани, разворачивается на скрипучем железном кольце игрушечный красный трамвайчик, ползет вверх на холм, постепенно превращаясь в настоящий; теснятся на воде лодочки, яхточки, катера...
Простор – такой, что дух захватывает; сумрачные лесистые острова в устье, белые многоэтажки новостроек, за ними снова деревья, и огни, и крыши, и поля, переходящие на горизонте в закатные облака… Београдска тврджава – вот она, рядом, в двух шагах; почти рукой можно прикоснуться! И в нескольких часах от Москвы, где уже вечер; а тут – еще детское время, еще хватит времени на то, чтобы увидеть, обойти всё… Можно не торопиться, посидеть здесь под соснами, глядя на облака и речной простор; послать эсэмэски родным и близким, оттягивая момент встречи со сбывшимся…
Я побродила среди освещенных стендов с выставкой фотографий, сделанных с воздуха, с параплана или чего-то в этом роде, наподобие тех, что снимает у нас на Волге Виктор Пылявский: дунайские песчаные острова и отмели, просвечивающие сквозь зеленую воду; лавандовые, рапсовые и маковые поля; болота и холмы, скалистые горы, озера самых причудливых форм, горные речки, петляющие извилисто и угловато, образуя странные заливы и ответвления; дети, играющие на песке; овцы, букашками ползущие по зеленым склонам… Впечатлил снимок, целиком заполненный чем-то ярко-красным, оказавшимся при ближайшем рассмотрении насыпанными на земле горами и валами стручков жгучего перца («лютой паприки», как его здесь называют), на которых прилегли отдохнуть, глядя в небо, двое мужичков с ведрами – как видно, сборщики этого самого перца. Подробные подписи к фотографиям были на сербском и на английском, что в целом делало их совершенно понятными: если не поймешь чего-то на родственном славянском языке, можно найти эквиваленты в английском тексте, и наоборот. Но времени на чтение подписей не было, ибо крепость стремительно и неотвратимо погружалась во тьму, а возвращаться в хостел, не увидев хотя бы малой части старого Белграда, было обидно.
За небольшой лестницей, ведущей вниз, обнаружился небольшой мемориал с несколькими могильными плитами и каменными бюстами; надпись на стене гласила: «Смрт фашизму – слобода народу!». Вокруг росли деревья с ниспадающими до земли длинными ветвями (из-за сходства листьев я приняла их за смоковницы, над которыми изрядно поработал декоратор, но вскоре поняла, что ошиблась). Кирпичные стены с забавными висячими башенками снизу освещались фонарями; дальше начинались руины, которые тонули во мраке, и там, на самом верху, маячила человеческая фигура – кто-то стоял, любуясь с высоты окрестностями. Я позавидовала, решив, что надо будет обязательно попытаться забраться туда же, хотя место казалось довольно пустынным, и… кто знает, какие люди могут там бродить… хорошо если романтические парочки, а если компания местных хулиганов? Пока все пути вели в неосвещенные закоулки либо заканчивались ограждениями над разрушенными или разрытыми подземельями с табличками «Пролаз забрањен!» Я порадовалась славянской точности формулировки, но решила, что «пролазить» там в это время может либо самоубийца, либо местный житель, хорошо знающий обстановку. Ни тем ни другим я не была, поэтому вернулась к лестнице, свернув за ней в один из темных закоулков, куда только что прогулочным шагом направилась немолодая пара с собачкой.
Закоулок вывел сначала к ярко освещенному теннисному корту между крепостных стен, а затем – к арке ворот, перед которой уютно горела лампа и сидел седобородый человек со складным столиком, где были разложены гладкие речные камушки с тонко выписанными по ним миниатюрами – в основном видами крепости и образами святых. Я купила у него гальку размером с пятачок – полупрозрачную, с тонкими опаловыми прожилками и копией Белого Ангела из монастыря Милешева. За аркой – мостик надо рвом; в темноте угадываются силуэты явно не средневековой военной техники – танков, пушек, зенитных орудий, – еще одна арка, под башней с часами… парк, аллеи, снова башня – древняя, из белого камня, арка, темнота, мостик… Короче, дошла как зачарованная почти до Зинданных ворот, прежде чем обнаружила простую и материальную вещь: что времени – девятый час, хочется есть, и неизвестно, когда у них тут магазины закрываются, и существуют ли в природе круглосуточные ларьки со жратвой. Да и Светлана звала вечером на чашку кофе и пообщаться – неприлично же приходить ближе к полуночи. Тем более что завтра у меня есть еще целый день на знакомство с Белградом.
По парковой аллее вышла на улицу Кнез Михаила – белградский «Арбат». Поглазела на книги на лотке – жаль, что не купила сербско-русский словарь, который мне за смешную цену пытался всучить букинист. Точнее, отложила покупку до отъезда, когда лишний вес в рюкзаке был бы уже не так существен, – и, естественно, потом не успела дойти туда, равно как и за дисками с балканской музыкой, которые продавались дальше, – об этом я жалею особо. Вечерняя улица Князя Михаила не сильно отличалась от пешеходных улиц где-нибудь в Западной Европе – такое же обилие светящихся вывесок и реклам, уличных кафешек под зонтиками с рекламой кока-колы или местного пива «Jелен» и толпы гуляющего народа, – а рассматривать архитектурные особенности было сложновато из-за темноты и специфического освещения.
Зато приятно удивило количество книжных магазинов, в том числе букинистических и научных, которые в этот час еще работали. Но, опять-таки, поиск серьезных исторических книг по VI-V векам, о которых меня просил один из знакомых, отложила на потом – частично еще из-за одного обнаружившегося неприятного обстоятельства. Памятуя о Польше, где можно было обменять рубли на злотые даже в провинциальной Илже, я взяла с собой мало евро, и основная денежная заначка у меня была в рублях. Которые здесь, в Белграде, как оказалось, никому не были нужны. Потом, в Черногории, мне удалось обменять немного денег, зайдя в русский ресторан в Будве, но банковские обменники и там, и там были единодушны в своем пренебрежении к российской валюте (так что имейте это в виду, если кто соберется!).
Я заморила червячка початком кукурузы, которую жарили на маленькой жаровне с углями прямо на улице, и запаслась в «пекаре» провиантом на завтра – кусок слоеного пирога с сыром, бутылка йогурта и пара местных бубликов с тмином и кунжутом (точно такими юный герой фильма «Завет» угощал свою суженую). Посидела немного в «кафане», отпраздновав свое появление в Сербии чашкой отменного кофе с пирожным, и с легким сердцем двинулась, как мне показалось, в сторону вокзала.
Вот тут-то меня и поразил приступ обычно несвойственного мне топографического кретинизма, связанный, во-первых, с эйфорическим настроением, а во-вторых, с забытой в хостеле картой города. То есть, это я так объясняю: на самом деле дух города, вероятно, решил пошутить и устроить инициацию самонадеянной "рускиње", чтобы жизнь медом не казалась. Проходя по улице Князя Михаила, я заметила в проулке шпиль Соборной церкви и поняла, что иду примерно параллельно той улице, по которой сюда пришла. Но мне не пришло в голову одно важное обстоятельство – что крепость Калемегдан находится на вершине холма. А стало быть, улицы от нее идут не параллельно друг другу, а расходятся веером – в разные стороны. Перейдя Трг (площадь – родственно нашему «торг») Република, я уверенным шагом двинулась слегка направо от своего первоначального курса, по улице, ведущей вниз, где, по моим расчетам, должен был находиться вокзал, а рядом с ним и хостел. Мало того, даже остановилась на площади возле стойки с картой (в Белграде, в отличие от Западной Европы и даже от Москвы, уличные карты встречаются редко) и убедилась, что идти надо именно туда. Может быть, в конце концов я туда бы и вышла – так нет же, дернуло обратиться каким-то парням, мирно распивающим пиво на углу, с вопросом: «Прав ли моj пут за Зелени Венац?» Вопрос, конечно, был так же крив, как и маршрут, но меня поняли и со смехом огорошили известием, что иду я совсем в другую сторону. Из объяснений наперебой на сербском и на английском я поняла, что мне следовало вернуться откуда пришла, то есть на площадь, и, перейдя какой-то тоннель, выйти к «хотелу «Москва», а там уже спрашивать дорогу. Даже нарисовали схему на вырванном блокнотном листе и, одобрительно показав поднятый вверх большой палец, пожелали счастливого пути.
Но сомнения в «кривости» первоначального пути (я же смотрела карту!) не давали мне покоя, и, вернувшись на площадь, я, вместо того чтобы искать туннель и «хотел», прицепилась с расспросами к бабушке, продающей горячие пончики в киоске. Бабушка указала на здание «позоришта», то есть театра (актер и актриса в Сербии тоже называются восхитительно – «глумац» и «глумица») и велела, как я поняла, свернуть от него направо. Но тут я сделала ошибку, характерную для русского туриста – перепутала сербские понятия «право» – то есть прямо, и «десно» – направо, потому что, свернув от «позоришта» направо, вышла на Студентски трг, где разворачивались троллейбусы. Уже собралась послать на фиг поиски и с комфортом доехать до вокзала, но ни один из встреченных троллейбусов туда не шел.
Я твердо держала в голове, что идти надо куда-то вниз, но путь под горку вел через плохо освещенный скверик, а за ним – какие-то жилые и тоже мрачноватые кварталы, а у меня в рюкзачке – паспорт и все деньги, которые были с собой. И фотоаппарат с отснятой Куликовкой… Билет – ладно, он электронный, но до этого времени – бомжевать, что ли, здесь, в Белграде, если ограбят? Лучше не рисковать… или все-таки попробовать спуститься там? Время вроде бы детское, десятый час, а прохожих почему-то мало… И темно совсем. О, вот куда завтра обязательно зайду – «Етнографски музеj» – посмотрю на коллекцию исторических костюмов, которой хвалился купленный в Самаре путеводитель; расскажу нашим реконструкторам!.. Если доберусь сегодня до хостела, не сгину где-нибудь в улочках и сквериках. Да куда я денусь, с подводной-то лодки?..
Я уже начинала тихо, внутренне истерить по поводу своих блужданий и сама посмеиваться над этим. Подумаешь, невидаль, приключение! Ну и что, что в незнакомом городе, в чужой стране? Ну и что, в конце концов, что языка не знаю; ну и что, что в упор не помню, куда надо идти, а все мои интуиции приводят не туда? Ну и что, что поздно – в конце концов, к Светлане зайду завтра, авось не обидится… Времени у меня еще… почти два часа до полуночи и целая ночь в придачу… в конце концов такси возьму или обращусь в полицию. Нет, надо же все-таки разобраться, стыдно же – буквально в трех соснах заблудиться… Сейчас еще кого-нибудь спрошу – вот хотя бы эту девушку в очках, похожую на отличницу-аспирантку…
Девушка внимательно посмотрела на меня сквозь очки и, не дослушав мое «Молим вас, опростите…», – снисходительно сказала: «Говорите по-русски!» По словам нежданной соотечественницы тоже выходило, что забрела я куда-то совсем в другую сторону (как потом выяснилось, едва ли не обратно к Калемегдану; прошла бы еще чуть-чуть и села бы на трамвай до вокзала), но вразумительно объяснить, куда мне следует свернуть с Републики, так и не смогла, лишь посоветовала сесть на один из автобусов на ближайшей остановке.
Автобус, как выяснилось, до вокзала не шел; до Зелена Венца тоже. Вокруг площади Републики, то возвращаясь на нее, то сворачивая в переулочки, я проплутала еще почти час, пока какие-то добрые белградские женщины не показали мне выход на ярко освещенную улицу, которая через пять минут вывела меня прямиком на Зелени Венац, откуда я мимо уснувшего рынка спустилась на Караджорджеву улицу, к вокзалу и хостелу…
Продолжение следует...
Надежда Локтева.