Путей водитель. По Мадейре и обратно.
Введение
Путешествия, занятие совершенно пустое. Граница, таможня, тебя нюхают собакой и светят электроникой, тебе нельзя пить и курить, хотя именно в самолёте хочется и того и другого. Перед посадкой ты должен ходить по магазинам и покупать ненужную тебе ерунду, потому, что там, куда ты летишь эта ненужная тебе ерунда стоит дороже. Ты стоишь в очередях на посадку и высадку, тебе говорят куда ставить и что класть, и нельзя ставить и класть не туда. Публика охает и ахает, совершая чудо взлёта и аплодирует совершая чудо посадки. Не настолько чудесен тот спектакль, по-моему: он вообще необычайно нуден и глуп, что бы завершать его подобными аплодисментами.
А там куда ты летишь совершенно иная жизнь, там люди воевали и умирали, торговали и снова воевали, они строили и разрушали не понятные тебе сооружения, они делали много всяких вещей, без тебя. В конце концов нашли приличный берег, построили на нём купальни и кафе, окружили всё это городом и сели тебя ждать. Конечно, они ведь знали, что ты прилетишь в одно прекрасное утро, выйдешь из аэропорта и по достоинству оценишь все их старания.
Сядешь в автобус или такси, будешь глазеть на пробегающие мимо пальмы и домики, улыбаться океанским волнам и думать о том, какой будет вид из окна твоего временного жилища.
Вот так, или примерно так, всё это и случится, потому можно просто закрыть глаза и включить на полную звук океанского прибоя. Включить, откинуться на спинку кресла, вытянуть ноги и добавить в картину миловидную попутчицу призывно улыбающуюся тебе. Так уже точно не будет, но за закрытыми глазами чего только не бывает.
Словом, пустое и глупое занятие эти поездки и именно поэтому я еду.
Аэропорты
Аэропорт - вокзал для самолётов, место в котором зарождается жизнь. Любой вокзал место жизни. А та точка в пространстве, где растёшь сам, работаешь, растишь что-то полезное, или бесполезное это лишь начало старта к самому важному в жизни - перемещению в пространстве. Именно перемещение в другую точку и несёт с собой жизнь, или, как минимум символизирует её, остальное лишь подготовка к жизни.
Люблю вокзалы, аэропорты в особенности, а Шереметьево один из лучших. Он несомненно лишён того очарования свинарника устроенного в чумном бараке, которое так характерно для Домодедово. В Шереметьево не так заоблачны цены на кефир, не говоря уже о кофе и пиве, не так вызывающе ведут себя продавцы, для которых чел не способный купить сразу горсть стекляшек "сваровски" нищеброд. В конце - концов, там не пахнет ни Лондоном, ни Абу-Даби. Именно потому мне Шереметьево нравится.
И даже с чудовищным курсом доллара, безлюдными магазинами дюти фри и скучными лицами пограничников, боже, не дай, заглянув в кабинку паспортного контроля увидеть весёлое лицо нашего пограничника, как минимум тут же начнут руки крутить. Не смотря на одно и благодаря другому я люблю аэропорт Шереметьево.
Милая девушка с рыжими, как ржавчина волосами и такими же конопушками, задрав ножку, делает с ней что-то глубоко интимное, знать бы ещё что, но к сожалению не видно, хотя, что там может быть настолько интересного не представляю.
Автоматы с кофе мурчат и кофе этот дают, что случается не всегда, самолет задерживается, что случается всегда, как мне кажется.
Ветры дальних странствий распоряжаются моей судьбой, за что им отдельное большое спасибо. Теперь мне точно известен тот, кто распоряжается совершенно ясно чем. Жаль это не навсегда.
Замечательный КЛМ, каберне "серам" и сандвичи с голландским "эдамом", проводники в возрасте министров, но чертовски обаятельные. Нет телевизора или зарядки для гаджета, нет пледов и носочков от авиакомпании, но всё остальное есть. Есть аэропорт Схипхол, огромный, как город и совершенный, как туалет возле станции хельсинского метро.
Тот туалет имел вид космического спускаемого модуля инопланетной конструкции, строгие обтекатели, решительные стабилизаторы, всё из благородного темного металла с выдвигающимися ручками и специальными лампочками. Не малых трудов мне стоило найти в этой конструкции щель монетоприёмника. Внутри из благородного светло- серого металла выдвигались сложные конструкции, не всегда понятного назначения. Они срабатывали от прикосновения и так же продуманно задвигались обратно.
mind your step - эту фразу следовало бы сделать девизом Схипхола, отлить в золоте или высечь в камне. Те, кто был там, думаю. Меня поймут.
Здравствуй Схипхол - давай досвиданья, сегодня я спешу. А в прошлый раз я шествовал по его траволаторам не спеша и с достоинством. Ко мне тогда подошёл таможенник и спросил был ли я в Амстердаме по делу, я ответил, что отдыхал, будучи проездом из Парижа, где тоже отдыхал. Получив от меня такие важные, для него, сведения, чиновник наклонился и сказал мне доверительно, как своему
- Обращаю ваше внимание сэр, что суммы свыше десяти тысяч евро необходимо декларировать.
Схипхол, я обожаю тебя, ты единственное место в мире, где меня приняли за человека с десятью штуками евров в кармане. Впрочем, сейчас пора дальше.
Остров
Мадейра живёт вертикально. Это первое, что осознаёшь лишь только автобус вывозит тебя из аэропорта. Всё здесь не просто имеет верх и низ, а принципиально стоит растёт и висит одно на другом. Старые горы, обрывистые, уходящие вертикальными стенами в море, столетиями изрытые уступами и насквозь. Это не просто дома стоящие друг над другом, крутые стены ущелий обжитые чуть не до миллиметра, жизнь идущая снизу вверх разительно отличается от жизни на плоскости и надо это увидеть, что бы понять.
Есть дома вбитые в скалу, единым монолитом, есть подвешенные над пропастью неизвестно за какое место, их разделяют почти, отвесные скалы. Не более 20 градусов от вертикали. И по этим склонам от дома к дому тянутся банановые рощи и виноградники. Обрезать и опрыскивать виноград надо лёжа, а собирать крепко привязавшись к какому-нибудь камню. Но самое замечательно зрелище это теплицы, торчащие из склона параллельно морю, словно пластиковые блины вонзённые в скалу. Океан плещется глубоко внизу, выпуклый, будто линза, он сливается с небом в какой-о неуловимой точке пространства, маслянисто поблёскивая и играя в кораблики. Горизонта нет, есть пространство уходящее в бесконечность.
Стабильность нагляднее всего демонстрируют сады и огороды вокруг домов на Мадейре. Как с английским газоном - просто поливать раз в две недели и стричь раз в неделю и так двести лет. Орудием португальского пролетариата является кирка, невозможно копать камень, а мотыжить вполне. Да ещё и на лопату опираться надо, её же втыкают. С мотыгой проще, под углом сорок пять к земле надо методично стучать по камню до тех пор, пока не образуется грядка, трактор и вертолёт тут не помощники, один впьявится в гору, другой свалится. И так, кирка, она же мотыга и тук, тук, тук - четыреста лет. Свободного от человека пространства на склонах, практически нет, и крутизна не играет роли. Террасы, очень маленькие терраски, очень наклонные терраски, очень-очень наклонные и стены из камня подпирающие горы. Склоны, стены, склоны, стены и просторные многоэтажные дома. Отопления в домах нет, при 19-18 градусах зимой ночью, это не очень страшно. Нет отопления, есть мозаика выложенная из плитки на фасадах, практически всех домов, что уже должно радовать, после мотыги.
Направление и извилистость дорог диктуют горы, их ширину хозяева земли. Клочок обработанный поколениями предков до состояния сада, ценен не только, как память. Дороги змеятся и извиваются под совершенно невероятными углами, здравый смысл отказывается верить, что автобус способен здесь повернуть и не скинуть встречный в пропасть. Водители Фуншала занимаются этим ежедневно. Езда - непрерывный стресс. Обыденный, каждодневный стресс. Часто разъехаться двоим на такой дороге просто невозможно, но никто не скандалит и не бьёт морду. Один сдал назад, другой заехал передними колёсами на чью то кухню, махнули друг другу и покатили дальше. В эпоху повышенной коммуникативности, автомобилей вольво и скоростного интернета на острове прорубили многокилометровые тоннели и построили эстакады над ущельями. Так можно попасть из одного города в другой, но по самим городам надо петлять всё теми же загогулинами спускаясь и подымаясь на тысячеметровою высоту. И когда на очередной петле автобус делает кульбит через голову выезжая на балкончик Джульетты в каких то пятистах метрах над пропастью, сердце сжимается от восторга, а попа привыкает быть в постоянно сжатом состоянии. На улицах, почти, нет разбитых и помятых машин. Скорость, согласно знаку не выше ста! Ста чего? Думаешь уже не удивляясь. Местные катают по своим дорогам туристов на деревянных санях. То есть просто ехать на автобусе по серпантину вниз головой не кажется им экстремальным.
Многокилометровое тоннели Мадейры снабжены светофорами и стоянками внутри тоннеля. На стоянках, лишь, не хватает скамеек и торговых автоматов. Под горой можно пересечь весь остров, как вдоль, так и поперёк. Проехать двадцать километров под землёй с южного берега на северный, что бы посмотреть, как огромные волны бьются о двадцатиметровый кусок застывшей лавы внутри которого вырезана церковь. Посмотреть и ехать назад. Но я не хочу по туннелям, хочу по горам, через реликтовые леса, вдоль оросительных каналов называемых здесь "ливады". Ныряя в облака, выезжая на карнизы нависшие над океаном, разглядывая покрытых шерстью кривоногих, малорослых коров, для этих животных даже простая прогулка к свежей травке всегда, немного альпинизм. А внизу у подножья семисотметровой отвесной скалы видны пляжи и домики с парковками на крыше. Нам туда.
Фуншал
Город Фуншал начинается в океане и заканчивается, где-то в тумане скрывающем вершины гор. Сверху донизу по городу ездят автобусы, по узким, похожим на лабиринт улицам, где перекрёсток может быть под таким острым углом, что боишься о него порезаться. Автобус не берёт поворот сходу, он заезжает в магазин стоящий на повороте, там разворачивается и спокойно едет дальше. Удивляюсь, что никто не предлагает пассажирам кофе, пока мы в магазине. По португальски мы называемся пассажируш - очень хорошее слово.
Фуншал это фенхель. Вот так вот! Не какой-нибудь Фердинандо-град, Свято-Петровск, а фенхель. Наверное именно он и стал основой благосостояния, а вы говорите - нефть. Там есть конфеты, историческое лакомство первых фенхелян, с этим самым фенхелем и сахарным тростником. Вкусные.
Однажды, пренебрегая автобусом мы шли по Фуншалу пешком. Об этом стоит подробнее, но чуть позже.
Вдоль океана существует набережная, она не так помпезна, как английская, но и не уныла, словно фрунзенская. Начинается набережная с клуба для джентльменов под открытым небом. Весёлые и бодрые старички Фуншала, сидят за столиками, играя в карты и обсуждая великие мировые проблемы. Делают они это громко, очень оживлённо, ругаясь и тыкая друг в друга газетами. А тут же за соседним столиком сидят несколько невозмутимых пожилых джентльменов и сосредоточенно слушают то ли митинг, то ли прибой. Они похоже на рефери, которые сейчас взмахом руки оборвут все разговоры и хладнокровно объявят счёт. Будь я пожилым фуншальцем непременно уселся бы за судейский стол, но вот усидеть вряд ли смог бы.
Дальше, вдоль набережной, бегают спортсмены, целуются влюблённые и продают каштаны. Покупка каштанов - ритуал. Как мы сумели его создать за пару дней пребывания - загадка. Но, поздно. Ритуал уже есть. Жаренные каштаны, поедаемые на ходу и потом непременно водички, всегда на одном и том же месте. Кто, интересно, поддерживает ритуал в наше отсутствие, не может же он просто так исчезнуть, такое важное действо само по себе не исчезает.
Венчает набережную порт, пристанище яхт, океанских лайнеров и точной копии каравеллы, или точнее каракка "Санта Мария", парусника на котором ходил Христофор Доменикович Колумб. Лайнеры пристают каждый день, и тогда каракка уходит в кругосветное плаванье вокруг острова, ублажая туристов, которые и так постоянно на корабле. Большая часть туристов разъезжается по экскурсиям и дымят каштано-жарки, пыхтят кофейники, расцветают орхидеи и чернокожие португальцы садятся продавать деревянные штуки, эдакие подставка-конфетница-супница- декоративное панно. А на улице имени первого Карлоса в ресторане с открытой верандой начинают терзать гитару. Плачь гитары можно послушать просто сидя на скамейке рядом с рестораном, качество звука от этого не страдает. Город наполняется праздно шатающейся публикой, такое ощущение, что местные составляют половину этой толпы, рестораны переполнены, праздник каждый день. И Пожилые, глубокомысленные официанты, серьёзные, как старые лорды кивают стоя на входе в заведения и говорят: Прошу, мадам. Мадам не отказывайтесь, вы разобьёте мне сердце. Постоянно помня о том скольким рублям равен евр, просто улыбаясь идёшь мимо, но руку им всем пожать хочется.
Разное.
О ботанических садах Мадейры следовало бы сочинить повесть, или даже роман. Но их описания и фотографии можно найти повсюду. Найти, посмотреть, удивиться, затем приехать в сад и осознав, что не одно описание, ни одна фотография не в состоянии передать волшебного ощущения чуда, ароматов сада и пейзажей простирающихся вокруг, удивиться уже всерьёз. Потому о садах следует лишь сказать, что они есть. Беспрерывно щёлкают фото-камеры, цветут кактусы и орхидеи, журчат ручьи и водопады, а сады есть. Сядь на скамеечку, которых здесь тоже полно и лично убедись в этом, погружаясь в тёплую атмосферу ботанического сада Мадейры.
Мадейра блистает чистотой. Каждый бывавший разок в Европе знает, что по возвращении домой именно грязь нашей родины её домов, улиц, площадей и скверов сразу сообщает нам о том, что мы дома. Бывавшие в Европе не раз, а пару раз, понимают, что чистота европейских улиц понятие относительное и не стоит сравнивать Дюссельдорф с Парижем. А умеющие не только смотреть, но и видеть, знают, что грязь на улицах европейских городов, всё же явление приходящее, а в российских перманентное. К чему это всё. А к тому, что даже переменно такого явления на Мадейре нет. И не только на улицах, а нет вовсе. Нет не просто грязи, не существует цвета в котором основной компонент приходится на пыль. И если ещё разглядывая стены и крыши домов можно говорить о какой-то запылённости ввиду их преклонного возраста, то листья, тротуары, деревья и цветы именно того цвета с которым бог их отправил на эту грешную землю. Это на самом деле настолько удивительно, что как будто и вовсе неправда, но … не только растения, а даже тротуарный камень выглядит лишь вчера появившимся на свет. Трава за городом не содержит следов человеческого отдыха, никаких бутылок и бумажек, даже просто собранных в кучу листьев, о которых однажды должны были позаботится, но так и не успели, даже этой прелой прелести - нет. Нет спиленных стволов вдоль дороги, нет кучек гравия сметённых вместе с окурками добросовестным таджикским дворником, впрочем просто окурков, как и таджиков нигде тоже нет. Прекрасно понимаю, что в данном вопросе поверить мне совершенно не возможно, и надо лишь недоверчиво и ехидно усмехнуться на подобные слова. При этом готов сделать свою информацию ещё менее достоверной сообщив, что курят фуншальцы много и везде. Видимо не существует запретов на курение в кафе, торговых центрах, на улицах и в скверах. После подобного заявления остаётся лишь неубедительно повторить - валяющихся окурков нет. Не знаю, может это какая-то селекция, страшные, не известные человечеству эксперименты над генами бедных островитян привели к подобному результату. Нет ответа.
- А, нет ли на улицах Фуншала бездомных, - спросят меня уже совершенно не веря ни одному слову.
- Есть, - отвечу я пристыженно.
Там очень тепло, в таких условиях половина населения может жить без дома, но наблюдать довелось всего человек десять - пятнадцать. И всё же бездомные есть. А грязи вокруг них нет. Хотя есть углы зданий от которых откровенно несёт.
- Так всё таки..
- Это, да.
- А, грязь?
- А грязи - нет.
Островитяне имеют кряжистую фигуру, это не значит, что кряжисты все, или что я их осматривал и опрашивал. Были и другие, почему бы и нет, были и те, что гибки словно лоза и стройны, как кипарисы, но крепко сбитые фигуры всегда виднелись вокруг. Всё так перемешено и сложно в этом мире. Однако если провести жизнь на горном склоне, да не одну, то поневоле твои пальцы ног будут способны держаться за любой грунт, а центр тяжести будет стремиться к центру опоры. Даже модели красавиц на рекламных плакатах оборудованы таким ногами которыми с лёгкостью можно проложить надёжную тропу в лесу растущем на каменистом склоне.
Улицы и тротуары старой части города вымощены камнем. Не тем тротуарным убожеством к которому нас пытаются приучить бизнесмены от бюджета, а мелким округлым галечником. Галечник лежит на боку, острой стороной вверх и совсем не желая стираться в таком положении массирует ступни всем гуляющим. Местные, чаще ходят в ботинках с толстой суровой подошвой, да и что им какая-то галька. Они трамбуют горы. Камешки на дорогах выложены узором, словно их основное назначение радовать глаз, а не создавать покрытие. Неугомонный скептик внутри, сказал, - всё это лишь красивые атрибуты, для привлечения туриста, суровому крестьянину прошлого было вполне достаточно плотно утрамбованного песка на лавовой основе. Не буду спорить со скептиком, наверняка это именно так, но на археологическом раскопе в городе я видел всё тот же галечник и те же узоры. несомненно это коварный план с помощью которого хитрые аборигены раскопали грунт, уложили там дорогу, выбили весь раствор между камней, истёрли их собственными ногами, зарыли и снова раскопали.
Группа туристов смотрит на раскоп в котором ползают Археологи.
- А всё же это обман, специально для туристов, а не настоящая древность фальшивые раскопки.
- Почему?
- Так вон же трубы под мостовой, небось канализация.
- Ты, не поверишь, но канализация в трубах была ещё в древнем Риме.
- Ты это точно знаешь?
- Точно.
Понятно почему римляне не дошли до России. В России не было канализации, а проводить трубы по такой стране римлянам было не под силу. Зассали короче. А мы мучайся.
Остров 2
Островитяне никогда никуда не спешат. Такое впечатление, что хорошенько вспахав мотыгой сотни тысяч километров отвесных склонов они, наконец-то решили отдохнуть. И подошли к этому, как и к разведению садов: всерьёз и надолго. Люди сидят в кафе, не спеша гуляют и торжественно входят в автобус. Куда им теперь спешить. Но при всей неспешности еду в ресторане подают быстрее, чем в России, может не в торопливости дело. Португальцы разных полов страстно целуют друг друга сидя на скамейках, коих в городе великое множество. Народ труженик знает, как беречь ноги.
Надо быть потомком рабов и пиратов, что бы нынче владеть домиком на Мадейре. Потомкам российских рабов не так повезло.
Оbrigado (спасибо по португальски). меня все благодарят, зашёл - вышел, спасибо, прошёл мимо - снова спасибо, купил - спасибо, не купил - всё равно. сел в автобус, вышел из автобуса, всё обригадо. одним своим существованием я сделал чью-то жизнь лучше, и получаю благодарность за это. Обригадо тебе Мадейра, место, где мне все благодарны и я благодарен вам всем.
Словно понимая, как тяжела и трудна жизнь простого португальца, а тем более туриста, власти снабдили город сотней тысяч скамеек. Скамейки металлические, деревянные, каменные они повсюду. Где бы, в какой бы части города тебе не пришло в голову сесть, там непременно найдётся пустая скамейка, либо стульчик уличного кафе, где тоже можно сидеть и так. Впрочем, сидеть так, за столиком кафе глупо, вкусный, очень вкусный и вкусный, как никогда, кофе стоит от семидесяти центов до полутора евро, даже если кафе расположено на самой центральной прицентральной аллее, или у входа в Ботанический сад на высоте пятисот метров над морем, и является единственным кафе у входа.
Сижу в кафе существующем на этом месте с 1846 года. Надо сказать, что место с тех пор ничуть не испортилось. На просьбу подать меню, официант улыбается и разводит руками, ну какое право меню, кто же, собственно о нас не знает. А есть ли у вас кофе? Официант готов отвечать и на дурацкие вопросы - да, разумеется. Кофе, круасаны, булочки и печенье из слоёного теста, или просто суп и паста. Так вам меню или поесть? За ними вековая традиция, ну как тут спорить.
Фуншал, подробности.
Электронный путеводитель, хитрая бестия, построил маршрут до старого форта. Форт - крепость, стоит на скале возвышаясь над городом, но всё-таки, в городской черте. Старая крепость, которую видно, почти отовсюду, серые массивные стены, грозные и неприступные.
- Пойдём пешком, тут всего два километра.
- В, принципе, можно и пешком и город посмотрим и деньги сэкономим
Ведь 1.35 евро это мало только в еврах, в рублях это совсем другая сумма.
Сначала мы шли вдоль берега, по узким мощёным улочкам, похожим одновременно на все города старой Европы и так же одновременно не похожим не на один. По дороге оказалась площадь с "блошиным" рынком, на которой только -только разворачивались торговцы, выкладывая дверные молотки, рынды и прочие медные штуки не очень понятного назначения, но такие притягательные и красивые, что поневоле хочется взять всё это в руку и тихонько положить в карман. Ибо нельзя же платить за кусок старой меди, он бесценен, да и денег таких нет.
Пройдя муниципальным садом, полным буйной, сочно-зелёной растительности, скамеек и хорошего настроения, путь наш, повернул в гору. Мне не известны строители дорог и улиц Фуншала, но я догадываюсь почему именно эту улицу, ведущую к крепости они не стали завивать серпантином, а пустили просто вверх. Отнюдь, не желание побыстрее добраться до форта руководило строителями. Переводя дыхание на одном из небольших тротуарных пяточков, я был пристыжен точно заданным вопросом:
- А твой путеводитель не написал, что эти два километра это над уровнем моря?
- Нет, он писал 34 минуты в дороге.
- Видимо имелся ввиду вертолёт.
А мимо бежали озабоченные повседневными делами фуншальцы, они легко скользили вниз не оборачиваясь и не уставая, и глядя на них приходило понимание, что и вверх они скачут так же бодро, не испытывая проблем и не утирая отсутствующий пот. Чего о нас нельзя было сказать.
Улицы Фуншала будучи историческим наследием и не имея возможности куда либо расширятся имеет ещё одну особенность, как правило та узенькая полосочка вдоль дороги, которая играет роль тротуара, полностью занята припаркованными машинами. Тротуара машинам естественно не хватает и они загораживают ещё и часть дороги. Оставшийся полосы вполне достаточно, что бы по ней проехал автомобиль, пешеход в это время волен поступать, как ему заблагорассудится, места на улице ему не досталось.
Громко пыхтя всеми своими, не малыми, лёгкими и вытирая ниагарские потоки со лба я остановился у указателя, гласившего, что осталось 36 метров до поворота.
- Там на верху направо будет крепость, - сказал мне по английский пожилой потомок португальских завоевателей радостно улыбаясь, он стоял прислонившись к углу здания и предавался многозначительному безделью.
По всей видимости именно для того, что бы увидеть, как группа туристов ползёт вверх обливаясь потом и радостно улыбается до изнеможения в икрах, этот бывший мореход и болтался тут на углу.
- Спасибо, я знаю. Ответил я этому аборигену, чем вызывал ещё более
Радостную улыбку на его лице. Ага, знаю! Как выяснилось позже нифига я не знал.
Вот наконец и крепость. Fortelaza do Pico - как я это называю. Действительно чёртова уйма серого камня нарубленного и уложенного рядами один на другой. Между камнями выкрошился раствор, но стены толщиной в несколько метров ни в каком растворе и не нуждаются, кое где прямо из стен растут кусты, но восемнадцать метров, а именно такова высота стен, внушает такой трепет, который никакой флоре не под силу разрушить. Говорят, что с крепости открывается самый лучший вид на город, не знаю насколько он "самый", но вид действительно прекрасен. И, вот то, что открылось нам далеко не сразу, даже после подъёма непосредственно к Форту. Крепость закрыта для посещений. Всё, что может сделать турист сумевший до неё дойти это обойти вокруг стен, и посидеть на скамеечке рядом. Живописные виды прилагаются. Нам повезло чуть больше - мы увидели, как мужчина играет с собакой бросая ей мяч, его собака принесла мячик и нам, дабы мы не чувствовали себя обделёнными, и даже согласилась на почёс за ухом. Вот после такого можно и вниз.
Вместо послесловия
В центре Фуншала находится старый, но по прежнему действующий, рынок, вот просто самый, что ни на есть рынок. Там продают фрукты и овощи, рыбу, мясо и цветы, об этом рынке любят рассказывать гиды, туристы и специальные сайты. Его фотографируют и оценивают, там покупают и продают. В общем практически "привоз" только португальский и не так смешно. Я не буду рассказывать о фруктах, рыбе, цветах, садах и ресторанах обо всём этом написано в путеводителях.
Расскажу о том чего в путеводителях нет.
Недалеко от рынка, возле канала есть каменная беседка. Высокие закругляющиеся стены создают тень в которой находится скамейка. Из чугунной конструкции течёт питьевая вода, фонтанчик для питья. Вода стекает в металлическую чашу, из чаши можно умыться или напоить лошадь. Фонтану двести лет. Он не является частью архитектурного ансамбля, он не часть дворцового или садового украшения. Просто элемент городской среды.
На Мадейре не бывает холодно или жарко, но если взбираешься в гору можно устать и тогда надо присесть в тени на скамейку и попить водички. Умыться и непременно напоить лошадку.
Мне скажут, что это аттракцион для туристов и беседку с фонтаном соорудили несколько лет назад. Вместе с рынком, каналом и Фуншалом.
Не стану спорить.
Вечером, когда несколько стемнело, в центре города, я был свидетелем того, как рабочие ремонтируют деревянные скамейки. На сидениях и спинках скамеек кое-где облезла краска и появились царапины. Рабочие, стараясь никому не мешать, подходили к не занятым скамейкам, откручивали деревянные сиденья и тут же прикручивали новые - покрашенные.
Вот, что следует знать о жителях острова Мадейра.
Антон Деникин