«Какое же будешь ты, мое будущее? Блистательное ли, широкое ли, кипишь ли великими для меня подвигами или... О, будь блистательно, будь деятельно, всё предано труду и спокойствию!»
Так просил 24-летний Николай Гоголь своего гения, т.е. ангела хранителя накануне 1834 года. Со времени прибытия в столицу империи (дек. 1828) в жизни молодого человека произошло одно из самых грандиозных событий: в 1831/32гг. вышли обе части повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки»! Николай Гоголь в свои 22 «сорвал аплодисменты» у самого Пушкина, да и у всей российской читательской публики. С грядущего 1834 у Гоголя начинается «роман» с самим С.-Петербургом. Первый «приступ» взятия холодной столицы у 19-летнего Николая потерпел крушение.
Гороховая улица, дом 46
Это был первый дом Гоголя в Петербурге. Сюда они вместе с его приятелем Данилевским приехали в конце декабря 1828 года и жили здесь до начала 1829 года.
Это доходный дом купца Галыбина (или Галибина, Гоголь в письме пишет "Галибына").
Перестраивался в 1871-1872 годах, архитекторы - Китнер Иероним Севастьянович и Шретер Виктор Александрович.
Вот письмо Гоголя своей матери от 3 января 1829 года, где он сообщает ей помимо прочего и о своих бытовых условиях:
«Я много виноват пред вами, почтеннейшая маминька, что не писал вам тотчас по моем прибытии в столицу. На меня напала хандра или другое подобное, и я уже около недели сижу, поджавши руки и ничего не делаю. Не от неудач ли это, которые меня совершенно обравнодушили ко всему. Из числа их первая, что Лог. Иван. Кутузов был во всё это время опасно болен, и я до сих пор не являлся. Теперь узнал я, что ему легче и послезавтра предстану. Из прочих же, к кому письма имел, нашел одного только Ив. Косяровского, от которого думал выведать несколько сведений насчет житья в Петербурге. Но он хотя живет здесь долго, но столько же знает толку, сколько и всякой провинциал, не понимаю, как они живут здесь, ничего не видя и не слыша.
Скажу еще, что Петербург мне показался вовсе не таким,как я думал, я его воображал гораздо красивее, великолепнее, и слухи, которые распускали другие о нем, также лживы. Жить здесь не совсем по-свински, т. е. иметь раз в день щи да кашу, несравненно дороже, нежели думали. За квартиру мы плотим восемьдесят рублей в месяц, за одни стены, дрова и воду. Она состоит из двух небольших комнат и права пользоваться на хозяйской кухне. Съестные припасы также не дешевы, выключая одной только дичи (которая разумеется лакомство не для нашего брата). Картофель продается десятками, десяток луковиц репы стоит 30 коп.... Это всё заставляет меня жить, как в пустыне, я принужден отказаться от лучшего своего удовольствия видеть театр. Если я пойду раз, то уже буду ходить часто, а это для меня накладно, т. е. для моего неплотного кармана. В одной дороге издержано мною триста слишком, да здесь покупка фрака и панталон стоила мне двух сот, да сотня уехала на шляпу, на сапоги, перчатки, извозчиков и на прочие дрянные, но необходимые мелочи, да на переделку шинели и на покупку к ней воротника до 80 рублей. К этому прибавить нужно, что начиная от Чернигова до самого Петербурга и в самом Петербурге рубль серебром ходит без двадцати пяти копеек, следовательно и тут я потерпел убыток. Комиссия мне была с письмами — ни на одном не написано адреса, и я принужден был нанимать мошенников здешних комиссионеров для отыскания их квартир, которые дерут предорого и ни на грош не приносят пользы.