Наверно, это самый трудный вопрос в жизни, трудней бинома Ньютона. Моя мама в юности жила в Туле, была бойка, всегда сдавала обидчику сдачу, имела длинные кудрявые волосы и великолепную фигуру. Я как-то папу спросила, какая она была в молодости. И папа сказал, что была очень доброжелательной и ласковой.
Мама рано потеряла отца, он был столяром-краснодеревщиком. Ее семья в военную годину в полной мере познала и голод и дефицит.
Когда немцы приблизились к городу, его стали готовить к уничтожению. По домам и квартирам ходили военные и говорили, чтобы жители срочно выезжали. Тула-город оружейный, он стоял на подземных складах с оружием, и чтобы эти запасы не попали к немцам, городом решили пожертвовать. Но моя мама никуда не поехала-ее мать была больна и немощна, в дорогу брать было нечего, за Тулой родных не было.
Сестру и брата ее взяли в ополчение. И мама говорит, что тот танк, который сейчас в центре города, был подбит единственной бутылкой с зажигательной смесью. Город замер, ожидая, что будет. Без военных он был обречен.
Может, было немножко не так, но мама помнит именно это. Когда наши войска заполнили Тулу, к ним на постой встал военный хирург, Петровский Борис Васильевич, и мама потом, уже при мне, всегда следила за всеми его возвышениями, гордясь, что знала его лично, впоследствии ставшего министром.
Во время военных действий в Туле было очень голодно. Чтобы хоть как-то кормиться, с окрестных полей собирали остатки овощей, стремились хоть где-то работать, чтобы получать рабочий паек. В доме одни женщины, и вся семья держалась на маме, которая работала потому, что брат был политрук и смог ее устроить на работу.
Война кончилась, но жизнь продолжалась, тяжелая и жестокая. Как-то мама поехала со своей матерью проведать сестру Валю, и на вокзале познакомилась с молодым человеком в военной форме. Юноша был красив и учтив. Принес им воды, которую было не найти, развлекал разговором, взял их адрес.
И только потом, много время спустя, мама узнала, что этот военный познакомился с ней не просто так. Он побывал в нескольких городах специально, присматривался к красивым девушкам. И был покорен ее кудрями и ее песнями.
Так началось их знакомство. Сначала письма, потом редкие встречи. В один из вечеров бывший солдат постучался к ним в дом, сказал своей нареченной, что приехал жениться на ней, и они зарегистрировались. Через три дня он уехал. В Первоуральск. В этом городе папа работал и ждал свою жену. А она все не ехала. Сначала я должна была родиться, потом я была слишком мала для поездки, потом заболела...В общем, у папы лопнуло терпение и он приехал за ней в Тулу. И отвез в Первоуральск. Мама любит вспоминать, как привезла в Первоуральск красивые туфельки, первые туфельки, купленные после войны. И три года не могла их одеть-деревянных тротуаров было мало, она ходила в сапогах.
Сколько помню, мама всегда улыбается, всегда в хорошем настроении. Куда бы мы не пришли, ее обнимают, тормошат, целуют. Мама с папой только на работу ходили по-одному. А так- только вдвоем. У мамы было правило, что папа никуда один не ходит. Даже если дома стирка- подождет, прогулка с мужем важнее, даже если уборка- никуда квартира не денется, пусть лучше у мужа будет хорошее настроение. Если папа придет не в духе, мама ненавязчиво сведет разговор к его делам и всегда скажет, что он прав, вот только сказать надо было вот так, а сделать чуть -чуть по-иному. Папа дома -всегда герой дня. Для него все подается на стол, он не знает, что ложки, вилки, стаканы, тарелки берутся из шкафа, что посуда, оказывается, моется, что пол подметается.
Свою жену он одевает с иголочки. Раньше, когда папа работал, он с каждой зарплаты шел с мамой в магазин и она получала то шляпку, то пальто, то платье. Сейчас папа не работает, но все равно, у мамы шуба, и не одна, и шапки, и туфли, брючный костюм и на каждый праздник-новая блузка. В годы моей юности у меня было одно платье, одно пальто, но было само собой разумеющимся, что мама одевается так, чтобы папа шел с ней рядом и видел-ни одна женщина не одета лучше , чем его жена. Даже если тебе за семьдесят, и неизвестно, сколько жить осталось, но выглядеть надо на двадцать лет моложе и носить только шляпы.
Счастливы ли они? Вот счастье, как его потрогать? Почувствовать? Может, оно в слезах, когда не знаешь, встанет ли жена после операции? Или в сознании того, что идешь рядом с мужем и он есть и ты с ним вместе?