Проживу — и никто не увидит,
А умру — так никто не заметит,
И никто никому не расскажет,
И никто никому не ответит,
Как я жил, как любил я и верил,
Как страдал от обманов и болей,
Как себя по великому мерил
И во всём подчинил Отчей Воле;
Как жалел себя жалостью вечной,
А не мелкой, корыстной и смертной,
Как отверг всё, чтó было конечно,
Как вобрал всё, чтó было бессмертно;
Как остался живым, умирая,
Как спасти вышел вас из могилы,
Чтобы все вы — от края до края —
Отдавали любви свои силы.
***
Господи ! Господи ! Кáк мы одиноки !
Ожиданья нашего кончились все сроки.
Сколько прошагали мы Твоей дорогой,
Сколько жили жизнью праведной и строгой,
Сколько претерпели злобных поношений,
Гадостных намёков, тонких унижений;
Сколько мы молились в тишине и боли,
Сколько слёзы лили ради Твоей Воли;
Сколько покорялись мы безумным людям
В искренней надежде, что с Тобою будем;
Сколько мы служили и больным и нищим
За кусок телесной и духовной пищи. —
Гдé же наша радость, наше воздаянье ?
Сколько будет длиться наше ожиданье ?
Гдé же наши сёстры, дорогие братья,
Кáк нам их увидеть, заключить в объятья,
Вечером глубоким в тишине послушать
Хоть одну родную, любящую душу ?
Никому в безумном не нужны мы мире,
Горе наше вечное океана шире;
Люди так безжалостны, люди так жестоки, —
Господи ! Господи ! Кáк мы одиноки !
***
Никто не хочет, как свеча, гореть ,
Светить себе и остальных согреть,
И потому я вынужден за многих
В огне большого пламени сгореть.
***
Живу в грязи, чтоб были вы чисты,
И в сложностях — чтоб были вы просты;
Схожу с ума, чтоб разум вы имели,
Пощусь, чтоб вы забыли про посты.
Пылаю злобой, чтобы вы любили,
От болей корчусь, чтоб здоровы были,
Сижу во тьме, чтоб свет ваш не погас,
Гнию в аду, чтоб в Царстве Бога жили.
***
Как дерево в лесу, плодами отягчёно,
Как талая река, водой переполнёна,
Так мучится душа, полна небесных слов,
Познания причин и вéденья основ.
Никто не ест плодов, никто воды не пьёт.
Никто к моей душе питаться не идёт,
И вянет жизнь внутри, мертвеет всё во мне,
И корчусь я один на медленном огне.
Когда же, наконец, познавши тщетность книг,
Придёт к моей душе мой первый ученик,
И чрез живую речь, чрез сердца вечный зов
Познает жизни смысл и истину основ ?
Лишь всё ему отдав, лишь всё ему сказав,
Спокойно я смогу закрыть мои глаза,
И навсегда забыть земное бытиё,
Оставив на Земле подобие моё.
***
Ты — не дождь посылающий, Ты — не солнце дающий,
Душу Ты исправляющий, к благу душу ведущий;
Ты не бурями ведаешь, не ветрам запрещаешь Ты —
Жалость Ты проповедуешь и любовь защищаешь Ты;
Ты — не зло побеждающий, Саваоф всемогущий,
Тихо Ты убеждающий, еле слышно зовущий;
Ты — не всё проницающий, громовержец всевидящий,
Сам обманут бываешь Ты, но обман ненавидишь Ты;
Ты — не царь всё прощающий, милосердьем торгующий,
Слабых Ты искупающий, c сильных Ты всё взыскующий;
Ты — не церкви построивший, Ты — не храмы воздвигший,
Совесть Ты успокоивший, ложный стыд усмиривший;
Ты — не трупы подъемлющий, не гробы отворяющий,
Ты — любви всеобъемлющей тёплый луч оживляющий;
Ты — не плоть омертвелая, не душа безразличная,
Правда Ты моя смелая и Любовь безграничная !
***
Я, как древо, склоняюся к каждому,
Чтобы плодом питательным, сочным
Утолить его голод и жажду,
Сделать дух его мягким и прочным.
Но не каждый, кто ветвь мою трогает,
Устремлён к совершенству духовному,
Моё слово прямое и строгое
Обнажает их суть нелюбовную.
Языков их скрипящие лезвия
Режут ветви мои обнажённые,
К себялюбию все они резвые,
К друголюбию заторможённые.
Сколько лет моя жизнь ни продлится,
Сколько мук ни стерплю я от глупости,
Никогда не смогу научиться
Защищаться от хамства и грубости.
Иногда, ради блага их вечного
Должен ветвью хлестнуть по лицу я их,
Но они, так погрязши в конечном,
Не способны постичь, кáк люблю я их.
Обзывают меня всякой нечистью,
Удаляясь от корня целебного,
А потом на глазах человечества
Будут гимны слагать мне хвалебные.
***
В бою открытом я сильней огня —
Никто, ничто не победит меня.
Когда противник мой, как я, открыт,
В мгновенье ока будет он разбит.
Но кéм, скажи, он будет побеждён,
Коль искренен и откровенен он ?
Не может правда правду победить,
Чтобы потом, гордясь собою, жить.
Открытость для открытости есть друг
И стать её врагом не может вдруг.
Лишь лживого противника рука
Сразит меня всегда наверняка.
Лишь ложь — мой истинный и вечный враг —
Столкнёт меня в сражении в овраг;
Перед лжецом, что чествует себя,
Нет никого бессильнее меня.
***
Сердцем, разумом, духом тружусь я уж множество лет,
Но у них я зовусь: «тунеядец, лентяй, дармоед»;
Никому не видны мои раны, мозоли и пот,
За которые хлеб мне и воду Создатель даёт.
Так позором, упрёком, презрением вечно гоним,
Я, как тень, неотступно стремлюся, стелюся за Ним,
Собирая трудами моими нетленный багаж,
По сравнению с коим прахом окажется ваш.
И в решающий день, когда наши обмякнут тела,
Вы увидите явственно, чтó же нам жизнь принесла:
Гдé плоды ваших праведных, тяжких, почётных трудов
И моих дармоедств и безделия много ль плодов.
И тогда ужаснётесь вы, глядя на души свои,
И тогда проклянёте вы жизнь без добра и любви,
Кою прожили вы в беготне, болтовне, суетне
Для того, чтоб плоды ваши в вечном сгорели огне.
И тогда поразитесь вы полным моим закромам,
Из которых без всяких упрёков я пищу вам щедро раздам,
Чтоб могли вы, стыдясь, сожалея, всё-таки жить,
И, прозренье имея, хоть немного друг друга любить,
Понимая теперь, в чём же смысл всего бытия
И какие мученья ради этого вытерпел я.
�H�ҹ>Y%�'
��rj���ݹ>V.�'