Немного про то, почему проституция не "просто работа", и ни легализация, ни изменение отношения в обществе к ней не изменят главного.
Секс — это та часть жизни, которая есть не только в нашем сознании, но и в нашем бессознательном, потому что это источник продолжения рода. А мы подсознание свое контролировать не можем, по крайней мере, пока что. Например, не можем чихнуть с открытыми глазами, не можем не блевать, когда тянет блевать, и — не можем испытывать удовольствие от секса, если нам этого секса не хочется. Секс и еда, кстати, очень в этом похожи, потому что оба заложены в нашем подсознательном. Хм, а что если попробовать заменить одно на другое?
Вот представьте: есть работа, на которой не нужно делать ничего, кроме как есть. Просто поглощать пищу. Но с одним условием — самому нельзя выбирать ни еду, ни время её приёма. В вашем расписании стоит еда десять раз в день, в основном — что-то склизкое и противное, иногда — черствый хлеб или сырое мясо (иногда это мясо — человеческое). Периодически у вас несварение желудка или диарея, каждые полгода вы травите глистов, на еду вне работы смотрите уже как-то по-другому и даже если едите свои любимые когда-то блюда, вкус уже почти не чувствуется.
Некоторым, совсем немногим, везет больше, и они могут выбирать и еду, и время. Но выбор всё тот же — какая-то гадость, корки и сырое мясо, а есть эту гадость редко нет никакого смысла, потому что денег будет столько же, сколько на любой работе без всякой гадости. Вы выбираете заказы подороже, поэтому работаете пореже, но нет никакой гарантии, что вам не будет попадаться человечина или дерьмо. А идти на другую работу либо не можете, либо не хотите — потому что никто не научил вас в детстве любви к себе и своему телу, никто не объяснил последствия этой профессии и не следил за вашим воспитанием и образованием. И теперь вы даже не понимаете, как сильно себе вредите.
А, ну и в качестве вишенки на торте (какая ирония) — иногда на этой работе вас избивают, иногда не платят, и почти все эту профессию презирают. Хотя многие из этих моралистов не прочь вызвать вас к себе съесть кусочек-другой дерьма.
Но вот, ура, вы попали в мизерный процент тех, кто выдержал этот ужас! Заработали себе на квартиру, машину, маленький бизнес и, наконец, уходите из поедания еды за деньги, забывая об этом, как о страшном сне. Точнее, пытаясь забыть. Потому что если со своим сознанием вы сами еще что-то можете делать, то с подсознанием, увы, ничего. Нет, можно обратиться к психотерапевту. Но травмировано ваше бессознательное так сильно, что окончательно привести его в устойчивое состояние, и вернуть прежнее здоровое отношение к еде — а самое главное, к себе и к жизни — нет совсем никаких надежд. Только снять самые острые симптомы.
И вот вы живёте в своей квартире, ездите на своей машине, но жизнь как-то не доставляет вам радости. Есть вы не можете почти совсем, либо едите всё подряд, пытаясь вновь почувствовать хоть какой-то вкус. Естественно, показывать другим, что вам плохо, вы не станете — или из гордости, или (что вернее) из-за презрительного "сам/а виноват/а". Да и себе вы стараетесь не признаваться в том, что что-то не так, потому что иначе слишком больно. В итоге вы либо кончаете свою безрадостную жизнь самоубийством, либо умираете от анорексии, либо медленно доводите свой организм булимией до нежизнеспособного состояния.
И нет совершенно никаких вариантов, что все у вас в итоге будет хорошо — потому что, повторюсь, этой "работой" вы затронули ту часть себя, которую не контролируете, и не просто затронули, а прямо-таки искорежили. Да, скажете вы, работа у многих стрессовая, нервная, тяжелая, опасная. Но на любой из таких работ вы не наносите непоправимый ущерб своей психике. Телу — возможно, но, умирая от работы на урановых рудниках, вы всё ещё имеете шанс умереть счастливым. Да и после выгорания на жутко нервной офисной работе психотерапевт вполне способен действительно вам помочь.
Закончу очень подходящей к месту цитатой: тот из вас, кто действительно хотел бы работать на такой "работе", имея более-менее здоровую психику и возможность работать на множестве других — пусть первый бросит в меня камень.