Элида сидела на ступеньках под солнечной витриной лавки и говорила по телефону. Я ощутил сильную грусть, когда прошел мимо неё. Встав чуть поодаль, долго наблюдал за ней и пытался понять, откуда взялось это чувство.
Элида разрешила сделать пару фотографий, но давать интервью у неё настроения не было. Она рассказала нам, что Израиль для неё ассоциируется с жарой, а сегодняшний день ужасный. Как она сказала: “miserable”.
Пока мы говорили, пришёл хозяин лавки. Она быстро пересказала ему на иврите, что происходит. Мужчина мило пошутил, спросив, не о лысых ли людях проект, и не хотим ли мы и у него взять интервью, поскольку он тоже лысый. Элида искренне улыбнулась ему.
Несмотря на сегодняшнее состояние Элиды, я увидел в ней человека, который любит жизнь. Больше фотографий тут: Чердак
Элида сидела на ступеньках под солнечной витриной лавки и говорила по телефону. Я ощутил сильную грусть, когда прошел мимо неё. Встав чуть поодаль, долго наблюдал за ней и пытался понять, откуда взялось это чувство.
Элида разрешила сделать пару фотографий, но давать интервью у неё настроения не было.
Она рассказала нам, что Израиль для неё ассоциируется с жарой, а сегодняшний день ужасный. Как она сказала: “miserable”.
Пока мы говорили, пришёл хозяин лавки. Она быстро пересказала ему на иврите, что происходит. Мужчина мило пошутил, спросив, не о лысых ли людях проект, и не хотим ли мы и у него взять интервью, поскольку он тоже лысый.
Элида искренне улыбнулась ему.
Несмотря на сегодняшнее состояние Элиды, я увидел в ней человека, который любит жизнь.
Больше фотографий тут: Чердак