ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ (Из истории бронетанковой техники)

Е. А. КУЛЬЧИЦКИЙ

Вестник бронетанковой техники. №1, 1972

В процессе испытаний танков и специальных машин на максимальных скоростях, в тяжелых до­рожных условиях на пересеченной местности, при стрельбе с хода и в высоком темпе люди, находя­щиеся в этих машинах, также работают в условиях значительных перегрузок, которые вызывают у ис­пытателей переутомление, травмы, истощение нерв­ной системы.

Чем продолжительнее человек занят в подобных условиях, тем сильнее это сказывается на его здо­ровье. Более того, случается, что риску подвергает­ся даже жизнь испытателя.

С учетом специфики испытательной работы была создана психофизиологическая лаборатория, основное назначение которой заключалось в том, чтобы не только создать для испытателей условия работы, совершенно исключающие смертельные исходы, но и свести к минимуму случаи травм, вы­работать мероприятия по быстрейшему восстанов­лению здоровья испытателей после перенесенных нагрузок. Кроме того, лаборатория совместно с ин- женерами-испытателями давала рекомендации по изменению и усовершенствованию конструкций, улучшающие условия работы, повышающие боевые качества машин.

Кто испытывал машины в те времена, тот ни­когда не забудет результатов работы этой лабора­тории и ее личный состав во главе с замечательны­ми врачами-энтузиастами И. А. Яблонским и Е. Е. Геркевичем.

Благодаря им за 9 лет, что я проработал на ис­пытаниях специальных машин в качестве начальни­ка автоброневой и танковой станций, помощника, а затем начальника испытательного отдела, не име­лось ни одного смертельного исхода, а серьезные травмы были сравнительно редки.

Начальник лаборатории Иван Александрович Яблонский был по возрасту и званию старше всех нас, обладал большим жизненным и служебным опытом, пользовался огромным авторитетом как врач и человек.

Никто не забудет его в те моменты, когда нуж­но было оказать помощь людям (часто, находясь в танке под водой, испытатели теряли сознание). В этих случаях была дорога каждая минута. На случай аварийной буксировки танка из воды выде­лялись специальные команды с приспособлениями для открывания люков и спасения людей. Члены этих команд, как только нос машины показывался из воды, прыгали на танк и пускали в ход свой инструмент.

В команды входили люди ловкие, тренирован­ные, так как выполнять свои задачи они должны были в считанные доли секунды. В этих условиях Иван Александрович оказывался на танке одним из первых, руководил работами по спасению людей, показывая себя отличным врачом и организатором.

Евгений Евгеньевич Геркевич был молодым, фи­зически здоровым и выносливым. Был эрудирован­ным врачом, хорошим организатором, смелым чело­веком и большим любителем танкового дела и ис­пытательной работы. После продолжительной рабо­ты на испытаниях танков как врач, он экстерном успешно сдал экзамены за Высшее офицерское тан­ковое училище и продолжал работать испытателем- танкистом. При испытаниях танков был на самых серьезных и опасных участках, помогая испытате­лям наилучшим образом выполнять задания, своим хладнокровием и мужеством создавая спокойную обстановку в опасных ситуациях.

Работники психофизиологической лаборатории совместно с испытательным отделом установили систематическое наблюдение за личным составом, проводящим испытания специальных машин. Лими­тировалось и проверялось время работы людей в танках, состояние здоровья по истечении опреде­ленного времени, определялись рационы питания людей и режимы движения машин. Эти наблюдения давали материалы, на основе которых определялись максимальные суточные переходы, безостановочные пробеги, максимальные и средние скорости движе­ния как отдельных машин, так и подразделений и частей. Выявлялись причины, мешающие повы­сить перечисленные показатели, и намечались меро­приятия, способствующие улучшению тактико-тех­нических характеристик машин.

Работники лаборатории определяли условия труда экипажей танков на рабочих местах: при движении, на стоянках, при стрельбе, под водой и в других условиях. Замерялись температура воз­духа, его загазованность, шумы, обзорность, прове­рялись правильность расположения приборов и дру­гие параметры. Это особенно важно было своевре­менно определить для новых машин, прибывающих на испытания.

Сейчас танковые части и соединения после не­значительной подготовки преодолевают водные пре­грады по дну почти без всяких затруднений и не­ожиданностей. Ho когда в 1935 году под руководст­вом начальника КБ А. Л. Фролова мы начали отра­батывать конструкцию приспособлений для танков подводного вождения, то наткнулись на массу во­просов, которые удалось решить только после сложных и продолжительных испытаний, чреватых всякими осложнениями.

По тактико-техническим требованиям мы долж­ны были создать оборудование подводного вожде­ния танков, позволяющее преодолевать глубокие водные преграды, находиться под водой продолжи­тельное время, глушить и заводить двигатель. А при выходе из воды немедленно открывать огонь из пулемета и пушки. Переход на подводное вож­дение должен был осуществляться в короткие сро­ки, в непосредственной близости водной преграды и только силами экипажа.

Большие затруднения возникли при герметиза­ции танковых корпусов, элементы которых в то вре­мя крепились заклепками. Вода проникала в кор­пус сквозь многочисленные щели, через несколько минут уровень ее поднимался по грудь водителю. Требовалась также специальная герметизация во­оружения, обеспечивающая ведение огня немедлен­но после выхода из воды. И было много других во­просов, требующих неотложных конструктивных ре­шений.

Учитывая специфические условия испытаний танков под водой, испытательный отдел совместно

с психофизиологической лабораторией отработал условия организации и обеспечения испытаний.

Когда же началось первое испытание танка Т-26 под водой, на большой глубине, то произошло чрез­вычайное происшествие. После аварийной буксиров­ки танка из воды оказалось, что все три члена эки­пажа (инженер, техник и водитель) были без со­знания. Им была оказана медицинская помощь и после нескольких дней отдыха экипаж приступил к последующим испытаниям.

Для всех испытателей это ЧП было неожидан­ным и странным. Как выяснилось потом, причиной его явилось отравление отработавшими газами дви­гателя (главным образом CO), попавшими в боевое отделение из-за разрушения прокладок в вы­хлопной системе. Отравление вызывало у каждого пострадавшего, кроме потери сознания, различные симптомы: у одного была поражена центральная нервная система и человек был парализован; у дру­гого — бурное выделение изо рта пены, затрудняв­шей дыхание; у третьего — останавливалось серд­це, работу которого врачи поддерживали массажем.

Аварийная ситуация возникла еще до потери сознания членами экипажа и была вызвана за- глоханием двигателя под водой вследствие большо­го сопротивления газам на выхлопе. Различные симптомы у пострадавших врачи объясняли тем, что отравление отработавшими газами влияет на более слабые части организма каждого человека.

После этого печального инцидента организация испытаний была пересмотрена, усовершенствована и ужесточена в отношении времени доставки по­страдавших в распоряжение врачей. Составы ко­манд были увеличены и оснащены техническими средствами обеспечения испытаний. Медики предъ­явили конкретные суровые требования к испыта­телям.

Если в процессе испытаний экипаж будет за­топлен прорвавшейся в боевое отделение водой, то пострадавшие должны быть предоставлены в распо­ряжение врачей для оказания медицинской помощи по истечении не более 15 минут с момента потери сознания. Если экипаж пострадает в боевом отде­лении от пожара, возникшего от воспламенения па­ров авиационного бензина, при перегреве и завод­ках двигателя под водой, то нельзя допускать по­ражения огнем более четвертой части покрова ко­жи. Следует помнить, что использование в этих слу­чаях пеногонных огнетушителей категорически за­прещается, так как пена, попадая на кожу, вызы­вает серьеные ожоги и воспламенения.

При отравлении отработавшими газами экипаж должен быть доставлен к врачам не позднее одной минуты после потери сознания.

При невыполнении установленных требований неизбежны несчастные случаи. Инструкции для всех участников испытаний были пересмотрены, дополне­ны специальными указаниями на все случаи, мо­гущие произойти при испытаниях машин под во­дой. Были сформированы медицинский пункт и две бригады по обеспечению испытаний, укомплекто­ванных лучшими специалистами, спецмашинами, оборудованием и приспособлениями.

Одна бригада возглавлялась опытным механи­ком M. Ф. Тихоновым, была снабжена специальным танком, оборудованным тросами, средствами, повы­шающими проходимость, лодками и другим имуще­ством. Вторая бригада, под руководством опытного механика-испытателя В. П. Долгова, была укомп­лектована специальным трехосным автомобилем-тя­гачом с мощной лебедкой, имеющей несколько пе­редач, а также всем необходимым оборудованием и инструментом. В особых случаях в бригады вклю­чались водолазы.

Эти специальные бригады работали отлично, вполне себя оправдали и существовали продолжи­тельное время.

Были сложные испытания боевых машин, в хо­де которых возникали непредвиденные ситуации, требовавшие максимального напряжения сил, боль­ших знаний, быстрой ориентировки и высокой дис­циплины всех участников испытаний.

Как пример, хочется привести следующий слу­чай, происшедший на испытаниях танка Т-28 под­водного вождения.

После испытаний Т-26 и БТ-5 подводного вож­дения прибыл танк Т-28 с целью оборудования при­способлениями, обеспечивающими движение по дну широких водных преград. Сложность этой задачи заключалась в том, что танк Т-28 был значитель­но тяжелей, больших размеров и имел три башни с вооружением.

После окончания работ по оборудованию для . подводного вождения, Т-28 был передан специали­стам для подготовки к государственным испытани­ям. Они сводились к более продолжительному, на большей глубине пребыванию под водой, с дополни­тельной проверкой по специальной программе.

В один из летних дней большая группа испыта­телей, в которую входили инженеры, врачи, техни­ки, механики, водители, специальные бригады по обеспечению испытаний и солдаты со всеми обес­печивающими машинами, приспособлениями и при­надлежностями, выехала к водной преграде, в рай­он испытаний.

На месте испытаний, на берегу, был установлен командный пункт с пультом управления всеми ра­ботами, связанными с испытаниями и их обеспече­нием. С этого пункта я, как старший руководитель испытаний, с помощью радио, телефона и флажко­вой сигнализации мог в любой момент передать не­обходимую команду людям, находящимся в лодках на воде, в танке под водой, на суше и в части. Командный и медицинский пункты с санитарной машиной были расположены у самой воды и были всем видны.

Когда все работы по подготовке танка Т-28 к подводному вождению были закончены, а участ­ники испытаний заняли свои места, с командного пункта командиру танка по телефону, а осталь­ным — флажками была дана команда «вперед».

К танку Т-28 были прикреплены буксирные тро­сы от лебедки трехосного автомобиля, стоявшего в специальном окопе в нескольких десятках метров от воды, и танка-тягача, находящегося на одной линии с трехосным автомобилем, но имеющего воз­можность двигаться.

По сигналу «вперед» танк Т-28 вошел в воду, таща за собой прикрепленные тросы, которые трех­осный автомобиль разматывал с лебедки, а танк- тягач пошел на натянутом тросе за Т-28.

Когда танк Т-28 достиг наиболее глубокого участка в водной преграде, с командного пункта всем была дана команда «стой», по которой все остановились, моторы заработали на холостом хо­ду, а рычаги коробок передач были установлены в нейтральное положение.

В танке Т-28 находились командир танка — врач Геркевич и механик-водитель Коровкин с за­данием проследить за состоянием двигателя и дру­гих агрегатов танка, проверить герметизацию во­оружения и всего танка при продолжительном пребывании на большой глубине под водой.

После отравления отработавшими газами эки­пажа на среднем танке Т-26 в инструкцию была внесена запись о связи по телефону каждого, на­ходящегося в танке под водой члена экипажа, со специально выделенными людьми, пребывающими около командного пункта. С момента посадки в танк каждый член экипажа начинал считать или беспрерывно говорить, чтобы наблюдающий за ним по телефону мог следить за его самочувстви­ем. Как только речь его подопечного оборвется, наблюдающий должен мгновенно поднять красный флажок. Тогда с командного пункта всем будет подан аварийный сигнал.

Командир танка-тягача получает команду на­чать движение задним ходом и привести танк-тя­гач на определенных оборотах двигателя и пере­даче в исходное положение, вытаскивая находя­щийся под водой танк Т-28. Командир трехосного автомобиля, стоя на месте в окопе, на определен­ных оборотах двигателя и передачи лебедки на­тягивает трос, прикрепленный к танку, подстрахо­вывая буксировку его тягачом. Если по каким-ли­бо причинам тягач прекратит буксировку, трех­осный автомобиль продолжит ее. Водитель нахо­дящегося под водой танка не должен прикасаться к рычагам управления своего танка, чтобы не по­мешать работе танка-тягача и лебедки трехосного автомобиля.

Танк Т-28, пробыв под водой более часа, ника­ких неисправностей не показал, экипаж чувство­вал себя нормально, но появилась незначительная течь через уплотнение маски пушки. Командир танка Е. Е. Геркевич доложил об этом на команд­ный пункт и получил распоряжение вместе с во­дителем Коровкиным попытаться ликвидировать течь имеющимися в танке средствами. В танке был специальный комплект инструмента, губчатой резины, замазки и приспособлений. Экипаж приступил к выполнению приказания. На берегу весь личный состав был на местах, все находилось в готовности к выполнению любого приказа.

И вдруг под водой в танке Т-28 произошел взрыв. Он был так силен и неожидан, что ошело­мил всех.

Я, находясь на командном пункте, следил за по­ведением танка под водой, слышал работу его дви­гателя, получал доклады от людей, работавших в танке. Естественно, я чувствовал себя напряжен­но, как и все участники серьезных испытаний, но, считая, что все идет нормально, не ожидал чрезвы­чайных происшествий.

Страшный взрыв в танке выбросил вверх столб воды, пара и дыма, приоткрыв на несколько мгно­вений наш танк. Мы увидели в башне два открытых люка, это бросилось в глаза, так как танк снаружи был покрыт зеленой краской, а боевое отделение и крышки люков с внутренней стороны были белы­ми. Из люков вырвалось пламя. Но это длилось буквально несколько секунд, тут же волна скрыла представшую нам картину.

Все затихло, все были неподвижны на своих ме­стах, все ждали аварийного сигнала, а его не бы­ло, но никто не поддался панике, не тронулся с места, даже не вскрикнул.

Я должен был немедленно дать команду к дей­ствию, но не давал ее, потому что переживал то, что случалось со мной несколько раз в жизни — во время гражданской и Великой Отечественной войн, в моменты страшных потрясений. Врачи назы­вают это нервным шоком. Мне казалось, что про­должительное время (а в действительности это были доли секунды) я напрягал все силы, чтобы сообразить, что мне следует сделать в этой обста­новке, и не мог, продолжая бездействовать. Дать обычный аварийный сигнал я не мог, потому что происшествие было значительно серьезней. При­ступить к немедленному спасению танка с экипа­жем из воды после взрыва боялся, так как люди могли сгореть на берегу, на наших глазах, потому что применить огнетушители мы не имели права, а вытащить людей, потерявших сознание из танка, охваченного огнем, почти невозможно. И когда стало ясно, что единственный выход из создавше­гося положения — это сначала залить боевое и моторное отделения водой, ликвидировать пожар, а затем вытащить танк на берег, всем был дан сигнал «внимание» и после некоторой паузы — аварийный сигнал.

Казалось, что только после сигнала все без ис­ключения участники испытаний начали дышать.

Как никогда быстро, четко и дружно, работа­ли все бригады. Танк, залитый водой, был выта­щен. на берег. Геркевич и Коровкин без сознания были извлечены из танка и перенесены в палатку к медикам.

К счастью, самого страшного не случилось. Когда произошел взрыв в танке под водой (а он возник в моторном отделении, а затем взрывной волной сорвало запоры на обоих люках башни и выбросило сноп огня со слоем воды, лежащей над башней танка), Геркевич и Коровкин восста­навливали герметизацию маски пушки, находясь в носовой части башни, поэтому они были слегка опалены огнем и залиты водой, ворвавшейся в танк через открытые люки башни.

Геркевич и Коровкин были в танке, как исклю­чение, не в шлемах, а в пилотках, пламенем от взрыва у них были опалены ресницы и брови, а волосы на голове остались целы только под пи­лотками, были еще на лице и руках небольшие пятна от легких ожогов.

На берегу врачи привели пострадавших в со­знание и определили общее их состояние. Все это было сделано организованно, квалифицированно, с использованием специальных приемов и очень бысрро. Все без исключения участники испытаний считали, что мероприятия, принятые для ликвида­ции взрыва в танке, были правильными, а выполнение их образцовым.

Для выяснения причин взрыва в танке Т-28 бы­ла создана комиссия из известных специалистов, под председательством начальника кафедры двига­телей Военной академии бронетанковых войск про­фессора Ю. А. Степанова.

После снятия двигателя был произведен тща­тельный технический осмотр всех агрегатов танка Т-28. При осмотре обнаружены трещины в бензо­проводе, возле карбюратора, и пробитая прокладка в выпускном коллекторе, вблизи поврежденного бензопровода.

Эти дефекты возникли во время работы двигате­ля Т-28 под водой, на большой глубине, так как при осмотре перед испытанием их не было и в акт осмотра они не были внесены.

В заключении комиссии было записано, что подтекание бензина через поврежденный бензопровод создало опасную концентрацию паров в моторном отделении, а огонь, прорвавшийся туда через про­битую прокладку выпускного коллектора, вызвал взрыв в танке.

Танк Т-28 был быстро приведен в исправное состояние и успешно прошел государственные испы­тания.

Вспоминая сейчас большой коллектив испытате­лей, в котором мне посчастливилось находиться де­вять лет, понимаешь, почему приятно и радостно работать. Все испытатели были отлично подготов­лены к выполнению своих обязанностей, физически сильны, выносливы, были мужественными людьми, энтузиастами своего дела. Их отличала высокая дисциплина, товарищеское отношение к находив­шимся рядом людям, взаимная выручка, способ­ность придти на помощь в любую минуту.

Такие отношения складываются, когда люди трудятся в тяжелых условиях, любят свое дело, за­частую подвергаются риску. Такие отношения всег­да были и на войне.

Много было проведено различных испытаний специальных машин, очень сложных, опасных, но необходимых для усовершенствования и создания новых советских танков Т-34 и КВ. И они были созданы, еще до начала войны с фашистской Гер­манией.