Выше

Мы чувствовали себя на вершине мира. Гордые, непокоренные. Над суетой городских улиц. Выше офисных проблем и мирских забот. Над головами только звезды. Свету уличных фонарей недоступна такая высота.

Ветер трепал и без того лохматые волосы. В этот момент мы были едины. Едины друг с другом, с ночью, с необъяснимыми, столь будоражащими воображение и неподвластными разуму силами природы.

Городской шум едва доносился до нас, приглушаемый пластом воздуха, отделявшего, казалось, два совершенно разных мира. Мир людей и мин нас двоих. В твоей руке была моя рука и все остальное теряло смысл.

Мы совершенно продрогли и были обессилены нелегким подъемом на очередную высоту, но вид, открывающийся с нее заставил нас забыть обо всем, что нас тревожило и волновало несколько мгновений назад.

Мы никогда не переступает определенный порог физической близости, но между нами была иная связь. Непоколебимая воля к свободе и наслаждению были связующим звеном.

Нет, мы не те кто в страхе отсчитывает 50 дней до… Не исследователи, не астрономии романтичной на практике, но жутко скучающей в цифрах. Мы покорители многоэтажек, альпинисты среди небоскребов.

Мы начали с пожарной лестницы захолустного двухэтажного здания. Мы питались собственным страхом, беспрестанно оглядывались по сторонам, поднимаясь по редким ледяным перекладинкам из металла. Каждый шорох заставлял приостановиться, замереть. В наши планы на тот самый решающий вечер входил ни чем не примечательный вечерний променад, сочетающийся и размеренной беседой о несбыточном, о житейском, о том, каково это всего час назад покорять галактики, а уже сейчас в этот самый миг заходить в магазин за пачкой сигарет.

Но так случилось, что мы не знаем, каково это-спокойно жить. Услышав мимолетную идею, глупое желание ты сказал, что никогда еще не жалел, что в то весеннее утро попросил у меня сигарету. Говорить, что я пошутила было уже поздно, потому что ты считал, что я не только генератор, но и исполнитель безумных, нелепых, извращенных идей. Оторва из оторв. Под твоим взглядом я не смогла шагнуть назад.

Сбивчивое дыхание мешало собраться, сердце колотилось как ошалевший метроном, руки оледенели и с трудом цеплялись за перекладины лестницы, но что-то заставляло продолжать.