Непогожее утро, дома были только я и отец. Лениво завтракали. Раздался звонок, и папа, который был ближе к кухонному телефону, снял трубку. Это был его товарищ, гнездящийся по соседству от нас. Где-то около минуты папа поддерживал диалог, после же произошло следующее.
Непредвиденно для самого себя он выпалил: «Я не из этого дома», затем стремительно повесил трубку. Сидим, молчим, дожёвываем. С непроницаемым видом прибрала за собой, вышла из кухни. Папа засеменил следом. Минуем мимо входной двери, а в неё постучали. Отец открыл, на пороге раскрасневшийся телефонирующий.
-Если вы не из этого дома, вы не должны отвечать! - возмутился товарищ, развернулся и убежал.
Никак я не отреагировала. На них явно повлияла летняя осень.
Непогожее утро, дома были только я и отец. Лениво завтракали. Раздался звонок, и папа, который был ближе к кухонному телефону, снял трубку. Это был его товарищ, гнездящийся по соседству от нас. Где-то около минуты папа поддерживал диалог, после же произошло следующее.
Непредвиденно для самого себя он выпалил: «Я не из этого дома», затем стремительно повесил трубку. Сидим, молчим, дожёвываем. С непроницаемым видом прибрала за собой, вышла из кухни. Папа засеменил следом. Минуем мимо входной двери, а в неё постучали. Отец открыл, на пороге раскрасневшийся телефонирующий.
-Если вы не из этого дома, вы не должны отвечать! - возмутился товарищ, развернулся и убежал.
Никак я не отреагировала. На них явно повлияла летняя осень.
