Стоило заморочиться в поисках IMAX в нашей европейской глубинке. Не считайте меня снобом, но фильм, снятый на пленку в широком и IMAX формате, посмотреть больше негде. Очень жалею, что roadshow фильма на 70 мм проходило далеко от меня. А в Москве Саша Зенин бросил это делать после, «Омерзительной восьмерки» Тарантино. Ну ладно, я «пленкоманьяк», но изображение совсем другое и технически и визуально. Другая палитра, и да! Я видел настоящую фотографическую зернистость!
Дюнкерк - очень красивый курортный город. Любая война будет смотреться в нем, еще более отвратительно. С первых кадров пронзает ужас и нереальность происходящего. Полмиллиона солдат, зажатые в кольцо на пляже, простые мишени для самолетов, снайперов и просто шальных пуль. Отчаянье, ужас и безысходность.
Я не знаю, как это удалось Кристоферу Нолану (Christopher Nolan), два часа фильма - на одном дыхании. Нет никакой интриги, идет не война, а бойня. В фильме нет главных героев, даже время не постоянно. То набирает темп, то замирает, то несется курьерским поездом. Реальность происходящего пугает, зритель сам находится в дюнкеркской мясорубке. Постоянно вздрагиваешь от удара пуль по железной обшивке, внутренне сжимаешься от разрывов торпед и авиабомб.
В фильме все на гране безумия, от игры актеров, до клочьев пены на пляже. Инстинкт – выжить любой ценой, становится ежеминутным героизмом и попыткой не потерять человеческое достоинство.
Любимый оператор Нолана превзошел сам себя, картинка настолько изумительна и детальна, что становится страшно. Камеры летают на истребителях, тонут вместе с кораблями, зарываются в песок от очередного авиаудара. И это притом, что фильме нет компьютерной графики, даже титры – просто белые буквы на черном фоне. Зато тысячная массовка, похоже, что, даже статисты поверили в происходящее на площадке, нельзя снять ужас и панику огромной толпы, просто «выстраивая» кадр.
В гении Ханса Циммера (Hans Zimmer), никто не сомневался, но это его лучшая работа. Это не просто музыка для фильма, это натянутый нерв, паническое тиканье часов, отчаянье прибоя и мерный топот кованых сапог. Звук в фильме шокирует, пронзает зрителя насквозь, как катализатор усиливает впечатление от изображения. Не забывайте любовь режиссера к инфранизким частотам, приготовьтесь к тому, что вас будет трясти изнутри, тишина будет оглушать, как контузия.
Простите за сумбурный и рваный текст. Очень сильное впечатление, которое трудно с чем-то сравнить. Нужно время прожить свои эмоции и «переварить» увиденное.