Давным уже давно, ещё школьником, в один замечательный вечер (в доме родителей все вечера были замечательными, только понимаешь это значительно позже) попал на фильм, который запомнился на много-много лет. Только вот название абсолютно вылетело из памяти. И, будучи уже (неуверенным) пользователем интернета, попытки найти этот фильм не приносили успеха. Пока товарищ Серёга не подсказал (хотите — смейтесь, но не знал я этого), что есть возможность найти фильм по приблизительному описанию сюжета. Удалось. Это оказался "Бомж" 1988 года рождения.
Пересмотр картины к великому удовольствию не разочаровал, наоборот, добавил новых красок. (С "Кошмаром на улице Вязов" получилось не так. Мечта просмотреть подряд все части жила во мне несколько лет. Но когда попался "заветный" диск, даже первую часть до конца не досмотрел. Ножички-кошмарики — все это детство...)
Итак: "Бомж". Эта атмосфера: советская городская поздняя осень, серые дома,
столовая с гороховым супом и поджаркой, аэропорт, автобусы,
электричка,
в подъезде на троих,
тусняки и разборки подростков, "хоровод — это когда падать нельзя", джинсы за "два" рубля, "по ушам дать — эт, как говорится, не проблема, только ведь сначала надо разобраться",
забой свиньи с незнакомым мужиком, деликатес — жареное ухо... Все эти картинки не дают оторваться до самого конца.
Давно уже сложилось собственное определение, что качество произведения (кино, музыки, литературы) определяется желанием пересмотреть, переслушать, перечитать многократно. Например (ни в коем случае не в обиду никому) Бориса Акунина с Пелагеей и Фандориным второй раз читать было неинтересно. А "Мастер и Маргарита" и "Доктор Живаго" и после двадцатого открываются новыми сторонами. "Белые розы" (тоже кайфовое ностальжи) понятны с первого прослушивания, а "Stairway to Heaven" и после сотого не складываются в однозначную картинку.
А уж когда сам стал отцом, совсем опять же иначе воспринимаются чувства и мысли героя Стеклова. 16 лет не знать, что у тебя СЫН. Потом день хождения за, в общем-то, чужим взрослым человеком, не смея признаться и в то же время отдавая всю душу, принимая его боль физическую и душевную... И в конце:
"Ты... ты... ты м-м-мой отец? —
Да...
Ты теперь меня моим именем зови, хорошо? А то все Виталя-Виталя, хорошо? Хорошо?.."
И что дальше? С первого тогда ещё школьного просмотра меня мучает этот вопрос. Как взрослый мужик скажет этому парню с ломкой психикой, своими подростковыми проблемами и комплексами (которые открытая книга для этого мужика), что он НЕ ЕГО ОТЕЦ.
"Нет у матери никого. Был один, алкаш-ханыга, мать выгнала его... Ты пойдешь домой сегодня?"
А мы все ставим каверзный ответ.
И не находим нужного вопроса.