("Пушкинский сквер". Продолжение)
– Перед памятником Пушкину – храм Спаса на Песках. (Песок – почва такая.) Величественное сооружение, которым лучше всего наслаждаться вечером, когда включена подсветка. Наслаждайтесь!
Утром и днем картина представляется не менее яркая. Но тут у вида, который предстанет пред вашим взором, есть законный конкурент. Зовут его «Московский дворик», написанный передвижником Василием Поленовым. Пожалуй, самое известное полотно, посвященное Москве. (Есть возражения – телеграфируйте!)
Посетители Третьяковки могут наслаждаться московским пейзажем, а тот, кто отыскал Спасопесковскую площадь, – увидеть прототип. Выбирайте.
– В храме теперь богослужения, красота убранства. А в моем детстве-юности тут располагались мастерские «Союзмультфильма». Ни одно помещение не должно было пустовать, если оно не снесено.
Примерно под таким девизом советские власти распоряжались культовыми сооружениями, организовывая в них что угодно, только не то, для чего они были предназначены. В данном случае – не худший вариант.
Тут и Крокодил Гена родился, и Чебурашка. Благое дело, богоугодное.
– Еще о фильмах. В доме 2 по улице Воеводина (ныне переулок Каменная Слобода), прямо за спиной Пушкина, снимался один из моих любимых фильмов – «Черная роза – эмблема печали, красная роза – эмблема любви». Фильм Сергея Соловьева с Татьяной Друбич, Александром Абдуловым, Александром Збруевым и мальчиком – Михаилом Розановым в главной роли. С группой «Аквариум».
«Лой быканах» – слышали? Или «Корабль уродов»? Очень хорошее! Посмотрите, послушайте, если раньше не удалось.
«Серафим Туликов. Музыка народная, слова МВД. Песня о родинке!»
Герой Александра Абдулова, цитата.
– Вспоминаю... Вспоминаю время, когда по Старому Арбату ходил троллейбус. 39-й маршрут. Он разворачивался где-то в Афанасьевских переулках и шел в Фили.
– Вспоминаю кафе «Буратино» в доме 29, где перед входом в большом окне всех развлекала белка в колесе. Настоящая белочка и настоящее сетчатое колесо.
Я не помню ничего из меню, да это и не важно. Пожалуй, «Буратино», на месте которого сейчас японская забегаловка, было единственным местом в Москве, которое подходило под определение «детское». И какое же счастье – отметить свой день рождения именно в нем.
– Никогда не забуду «Военную книгу» в доме 21. В нем обнаруживались книги, которых в других местах не найти. Невоенные вовсе.
– А самые вкусные слоеные пирожки подавали в кафе при ресторане «Прага». До сих пор не ел вкуснее. Кулинария жива и поныне.
Но то – кулинария, а пирожки-то были в кафе. И большая часть продукции в кулинарии та же: котлета по-киевски с куриной ножкой наружу, щука фаршированная, селедочное масло, печеночный паштет, беляши.
Только в размерах еда стала многократно меньше, цены дурные, а блюда-то порционные…
– Торт «Прага» изготавливается уже множеством фабрик и вкуснее истинно «пражского». Но если вы хотите попробовать «образец», купите его хоть раз в кулинарии на Старом Арбате. Ничего не изменилось в плане вкуса. (Не реклама!)
– Вспоминаю кинотеатр «Наука и Знание» (дом 51), в помещении которого теперь «Сувениры», и никакого намека на зал, в котором демонстрировались художественные и документальные ленты «не для широкого показа». Чем и был славен.
– Вспоминаю подворотню дома 23, в которой поцеловал сопротивляющуюся девочку, за которой до того настойчиво ухаживал.
На следующий день она мне сказала сакраментальное:
– Запомни, у нас тобой ничего не было!
– Чего не было?
Старшекласснику тогда показалось, что он чего-то не помнит. Хотя, кроме неловкого поцелуя, ничего и быть не могло.
Подворотни теперь нет. Замуровали и кабак сделали.
– Вспоминаю магазин «Охотник» (Арбат, 22) почти напротив «Буратино». В котором хотелось купить всё, но непонятно зачем. Меня никогда не радовала охота и не манила рыбалка. Ни в детстве, ни сейчас. Я человек коллективный и готов участвовать во всем. Но как самостоятельный процесс – не мое, не мое…
В «Охотнике» я был постоянным посетителем.
– С приходом новых (правильнее – «новых») времен здесь обосновалось кебаб-кафе. Обычное – не вкуснее и не лучше прочих. Однако именно оно стало местом, где в начале 2000-х мы бывали чуть ли не каждый день.
Кто такие «мы»? Друзья-приятели обоих полов и несоразмерно разных возрастных групп. Водка-пиво-шашлыки. А кому чай-кофе-пахлава.
Сидишь в летнее время на улице – на возвышении, на веранде. Вокруг течет река жизни. Настоящая! Разнообразная – «краев не видно»: шуты гороховые, песенные истязатели, крикливые глашатаи, назойливые продавцы цветов, приезжие – российские и аналогичные из-за рубежа, мото- и велосипедисты, вежливые попрошайки, влюбленные парочки и трепетные пенсионЭры, идущие с работы домой и следующие в никуда.
Наше изобретение – пластмассовая рамка от телевизора «Рубин», которую мы ставили на парапет и пялились в нее. Телевизор на свежем воздухе! Рамка формировала картинку, обозначала акцент зрительского внимания.
Телепрограмма, не заканчивающаяся вплоть до нашего ухода из заведения, называлась «Жизнь-онлайн» и имела небольшую, но устойчивую аудиторию.
Вы не представляете, насколько увлекательно наблюдать за броуновским движением, участники которого меняются по всем параметрам: рост-вес-цвет-звук-мода-возраст-пол-настроение. Обсуждение увиденного – мгновенно, с криками и улюлюканьем. Смех зрителей и удивление героев.
Герои программы не в обиде. Во всяком случае, обошлось без эксцессов.
Думаю, что, если бы тогда мы смонтировали материал и довели его до ежедневного, хронометражем минут в 10-15, – получился бы документальный шедевр.
Что мешает повторить сей эксперимент? Даже не знаю. Условия несложные: компания должна быть чуть пьяна, легка, спонтанна, разговорчива и искренна. Последнее – теперь днем с огнем.
Впрочем, попробовать можно. Рамка-то в целости и сохранности.
