Находясь внутри какого-либо события легко переоценить его значимость. Так делают рубящиеся за наши пенсии школьники Навального (ну а если объективно, то скорее студенты). Так же делают и боящиеся митингов власти.
При этом во времена, когда у нас были РНЕ и НБП, когда шахтёры на Горбатом мосту и бабки Анпилова стучали во всё, что только можно. Даже в эти времена эти политические глыбы не смогли сковырнуть ненавистную народу власть.
Поэтому толпы космонавтов против навальнистов, чехарда с согласованиями митингов и одновременная маргинализация и уничижение оппозиционеров выглядит просто смешно. Те же бабки Анпилова за один митинг наносили омоновцам больше урона, чем иные сторонники Навального за всё время.
Объективно, престол может зашататься только когда на улицы, по чисто экономическим причинам, выйдут почтенные отцы семейств 30 или 40 лет - им будет за что рубиться с ОМОНом и Росгвардией. У юных навальнистов разномыслия с властью чисто эстетические.
20 век практически не оставил таких сфер жизни, которые бы не стали предметом политики и объектом государственного регулирования. Чтобы что-то стало объектом политики, этому нужно придать повышенное значение. А главный инструмент в этом - риторика войны. Или мы, или они. Если мы проиграем, то всё пропало. Наши враги - демоны и не люди.
С другой стороны, общество должно быть к этому восприимчиво. К этому приводит комбинация сытости и инфантильности. А так же массовости - такой, когда противопоставление себя и абстрактной массы становится потребительской привычкой. Эпоху такой политики можно назвать восстанием масс или обществом спектакля, как это уже сделали значительные умы. Восстание зашло слишком далеко - каждый восставший в собственном сознании уже стал править миром. Спектакль стал настолько привычным, что уже встроился в реальность.
Вот и разыгрывается действо: в сытых обществах вопросом жизни и смерти объявляется гей-брак и глобальное потепление. В периферийных, чуть более искренних и незамутнённых, конечно же,- захват и удержание власти. Вот и рубятся все в политическом исступлении, входят в раж, заискивающе оглядываясь на начальство.
Стоит отдать должное, в 90-е власть так же жестоко огрызалась. Публичные персоны типа Лимонова или Анпилова были под надёжной защитой своей публичности. Хотя и им приходилось порой скрываться. А вот активисты по-мельче - нацболы, леваки, да кто угодно - оставляли своё здоровье, а порой и жизни, в застенках спецслужб и МВД.
Что касается согласованного в Петербурге митинга 16.09, то он прошёл крайне жалко. С профессиональными говорунами на сцене в начале (Либертарианская партия и движение "Весна" - молодцы: скандировали "Кто слил протест" во время выступления профессионального оппозиционера Гудкова), заканчивая каким-то полусумасшедшим 80-летним профессором и "пролетарскими" ораторами от каких-то левых движений, которые даже двух слов, составленных, видимо, генератором случайных марксистских фраз и выражений, связать не могли. Для себя выделил бы только выступление Кагарлицкого.
Но даже такой жалкий росток всё равно окружали толпы росгвардейцев, периодически накатывая волнами на скверик, где проходил митинг. Тех, кого они повязали, народ сразу же отбил. Молодцы.
У меня плохо получается писать на сиюминутные и злободневные темы. Я нахожусь в своём личном потоке времени и меня больше интересуют вечные, вневременные вещи. О них я и буду, в основном, писать, иногда, конечно же с опозданием, возвращаясь к чему-то злободневному.
Перепечатка моей статьи с сайта cont.ws