Тут полковник Габрелянов мне и говорит: - Ты должен достичь просветления. - Что?! - Стать просветленным. - Простите? — я прокашлялся. — В каком смысле? - В буквальном, Егоров, в буквальном. - Но это же... Как это сказать-то... Видите ли, Арам Ашотович, это более чем смелое пожелание... - Это не пожелание, старший лейтенант Егоров. Это приказ. - Товарищ полковник! – говорю. — Постановка задачи предполагает, что оба знают, о чем речь. А мы оба не знаем! Получается абсурдный приказ, пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что... - Ишь какой логичный, — в голосе Полкана зазвучали суровые нотки. — Ты что, Егоров, соскакиваешь с ответственного задания? - Никак нет, товарищ полковник! Прошу вас, поймите правильно, это же невозможно! - А если Родина прикажет? - Товарищ полковник! Я же честно говорю! - Честность твою ценю, Егоров, — говорит примирительным тоном, по отечески так. — Но вот что я тебе скажу, сынок. Когда Христофор Колумб поплыл в Америку, он сам не знал, куда плывет. Думал, ид