Мимо меня проносились поезда московского метрополитена. Я ходил вдоль платформы, чтобы хоть как-то осадить и систематизировать свои мысли о встрече с новым человеком – девушкой.
Время меня заботило особо, поскольку я присутствовал на условленном месте встречи за час до назначенного срока. Пришлось выйти в город, где я покурил, взял билеты на киноленту, которую собирался посмотреть вместе со своей незнакомкой, и вернулся обратно под своды станции, построенной в далёкие пятидесятые года.
Как только стрелка циферблата перевалила за обозначенный ранее промежуток, то вдалеке я увидел фигуру явно женского образца – тёмно-зелёная парка, коричневатая шапка, сдвинутая со лба и перекочевавшая ближе к корням волос, чрезвычайно объёмный шарф, закрученный вокруг шеи, будто собиравшийся быть элементом косплея на Селиванова, – на улице было холодно, поэтому я спокойно отнёсся к выбору образа моей соратницы. Гардероб действительно был на злобу дня.
А теперь – приветственные обнимашки.
— Привет, как добралась? – усмехнулся я, предварительно опоясавшись вокруг тонкой фигуры.
Безмолвие. Лишь острый взгляд в мои глаза с ехидной улыбкой на тонких губах.
— Как доехала-то?
Однозначная реакция – молчание. Впрочем, нет. Секунду. Я заметил движения, которые абсолютно не свойственны моему окружению: блокнот, ручка, быстрая и хлёсткая запись на клетчатом листе – “добралась хорошо”.
Я опешил.
— Эм, если честно, - беспрестанно усмехался я, определяя данное явление, как защитную реакцию, - со мной ещё никто так не общался. Это будет на протяжении всей нашей прогулки?
На её милом лице виднелись ямочки от широкой улыбки. Глаза сияли радостью жизни. Резкие, небрежные движения кистью, полной активности и счастья: “да, будет так” и пронзительный взгляд до глубины души.
Мне искренне показалось, что она лишь смеётся надо мной, но в тот момент, когда мы вышли на улицу, и ей стало плохо от только что выкуренной сигареты, мне в голову пришло следующее: передо мной находится человек, требующий терпения, внимания и заботы. Я целых десять минут держал немую девушку за руку, обнимал её, лишь бы человеку не стало хуже. Пролапс митрального клапана, отсутствие возможности к полноценному общению – и такие яркие глаза! Детские эмоции радости, беготня вокруг Дома Советов на Красной Пресне, качельки и мой разговор, сопровождавшийся меткими комментариями на блокноте. О, а я говорил вовсе не в стену! Обучение языку жестов наспех принесло свои плоды, но когда моя ограниченность брала верх над пониманием условной речи партнёра, то тактильный контакт блокнотом по моей голове разрешал всю неловкость сложившейся ситуации. Девочка улыбалась, а я смеялся на всю улицу.
Мы пошли в кинотеатр. Просидели целую вечность в уютном и тёплом зале. Во время просмотра, когда я почувствовал очередное тычущее прикосновение, обозначающее начало новой бессмысленной игры ради забавы, то ловко увернулся и ухватил её за указательный пальчик, будто выражая солидарность в детской наивности. Моего партнёра вновь сопровождала улыбка и милые ямочки на бледноватых щёчках в сумерках затенённого помещения.
Пять с половиной часов разговоров. Огромный прилив эмоций и сил. Желание защищать и оберегать. Безусловная вера в то, что мы ещё увидимся.
— Давай я провожу тебя.
“Мне в Выхино” – засиял исписанный блокнот.
— Это не проблема, - сказал я, сверкнув своими глазами.
Прощальные минуты. Проносящаяся поверхность юга Москвы. Наспех сделанные записи на клетчатой бумаге, адресованные вашему любезному рассказчику: комментарии о фильме, вопросы творческого характера – всё сохранил тот самый блокнот. Но вот станция. И надо выйти попрощаться.
Я подаюсь вперёд, слегка подталкивая немую в открытые двери.
Она стоит передо мной. Слегка уставшая, но с чувством безграничного удовольствия на лице - выдавали эмоциональные брови. Сложилось такое впечатление, будто они были шарнирными и в зависимости от настроения могли изменять своё положение, привнося дополнительные краски в уже сложившийся образ.
Обоюдная улыбка так и не слетала с наших губ.
— Слушай, может ещё как-нибудь свидимся? Не знаю, я отлично провёл свободное время и был бы не против устроить подобный променад ещё раз. Как ты на это смотришь?
— Можно!
Лопнула струна.