Когда-то давно, еще в советские времена, в нашем доме жила женщина, работавшая детским врачом. У нее была девятилетняя дочь от первого брака и маленький двухлетний сын от второго. Она ходила с высокоподнятой головой, была несколько заносчива, видимо, от важности занимаемой должности. К ней приходили за советом все, у кого болели дети, да и не только дети, дарили подарки, угощали вкусностями. Она, конечно, раздавала всем советы направо и налево, но так, чтобы стало понятно, «как вы все мне надоели». Дочка ее была какой-то рыхлой, бесцветной и несимпатичной девочкой, которая, обычно, в одиночестве сидела неподалеку от играющих детей. На нее постоянно орал отчим, заставляя возиться с младшим братом, убирать по дому и ходить в магазин. Когда отчим возвращался с работы, то всем своим видом не скрывая неприязни к этой девочке, говорил ей какие-нибудь неприятные замечания или обзывал ее, от чего она еще больше никому не нравилась. Что уж там происходило в их квартире, никто точно не знал. А потом соседи по дому заметили, что у врачихи исчез ее беременный, она ждала третьего ребенка, живот. Причем малыш в их доме не появлялся и в больницу она не ложилась. Это было странно буквально всего два-три дня, а затем приехала милиция и все соседи узнали страшную правду. Поссорившись со своим мужем, врачиха выпила какой-то препарат, чтобы умереть, но погиб только ребенок. Она, будучи опытным медиком, оклемавшись, приняла у себя роды, завернула в тряпочку малыша и положила пока под ванну, чтобы после выбросить в мусоровоз. В то время мусорка приезжала по утрам и, если люди не успевали вынести мусор, приходилось идти к высотным домам, где был мусоропровод и опустошать свое мусорное ведро там. В итоге мать посадили в тюрьму за убийство, девочку забрала к себе бабушка из деревни, а отец с малышом уехал в неизвестном направлении, чтобы больше никогда не иметь ничего общего со своей бывшей женой.
В том же подъезде жили две сестренки, одной было тринадцать, а другой десять лет. Девчонки вместе играли со всеми дворовыми ребятами, были веселыми и шумными, как и положено нормально развивающимся детям. Летом они уезжали в отпуск на каникулы, а к осени, как и большинство ребят в то время, возвращались. Но на этот раз семья вернулась без младшей дочери. Ее привезли чуть позже, в гробу. Девочка поранила ногу на реке, началась гангрена, и ногу ампутировали, но это не спасло ее жизнь, и она почти сразу умерла. Горевал весь дом, на похороны отпустили всех детей, мы несли цветы, бросали горстями землю в могилу и тогда многие из нас узнали, что такое смерть. Старшая сестра ее сделалась очень печальной, наверное, навсегда. Она больше никогда не выходила гулять, перестала улыбаться, и сожалела, что когда-то ссорилась со своей младшей сестренкой и не разрешала ей брать свои игрушки. Она раздала все вещи своей сестры детям во дворе, но это не могло ее хоть немного утешить. Вскоре ее семья навсегда переехала в другой город.
Одна не в меру веселая семейка жила в том же подъезде. Никто точно не знал, сколько раз выходила замуж шебутная мать семейства. Дети ее казались настоящими беспризорниками, целыми днями бегали во дворе, просили кого-нибудь из соседей покормить их и хвастались друзьям новыми синяками. Потом пришли люди в форме толи из опеки, толи из отдела милиции по делам несовершеннолетних, и всех детей определили в дет.приемник. Их увозили на специальной машине при нас. Все дети стояли во дворе и провожали их, а они весело махали на прощание нам рукой и гордились повышенным вниманием к своим персонам. Минута славы. Даже точно и не помню, сколько было детей, трое-четверо, поскольку часто новые «мужья» их мамы приходили к ней жить со своими детьми. Матери дали испытательный срок, во время которого она должна была найти работу, бросить пагубные привычки и вернуть своих детей. Но только ничего этого не произошло. Она пропила свою квартиру и ушла жить неизвестно с кем и неизвестно куда. Потом еще несколько раз милиционеры делали обход по дому и спрашивали, не известно ли что об этой женщине бывшим соседям.
Сколько всего мы видели в детстве, теперь сложно судить. Иногда придавая этому значение, а иногда все стирая из своей памяти, как незначительные эпизоды прошлой жизни, мы продолжаем смотреть вперед.