(Хроника одного уголовного дела)
28
Новые факты. Прошло ещё несколько месяцев. Сейчас идёт вторая половина августа. Я, наконец, набрал некоторый запас здоровья и снова в строю. Но и всё это время прошло не даром. Федот Николаевич стал официально нашим новым адвокатом. Ознакомился с делом, и дал ознакомится мне, после чего высветилось немало интересного. Например, появилось прямое подтверждение того, что Смог-старшая служила в полиции, и, соответственно, не могла не знать последствий происходившего на её глазах.
Начало. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8.
Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15.
Часть 16. Часть 17. Часть 18. Часть 19. Часть 20. Часть 21. Часть 22.
Часть 23. Часть 24. Часть 25. Часть 26. Часть 27. Часть 28. Часть 29.
***
Сначала чуть-чуть о роли адвокатов.
Когда я прочитал протоколы ознакомления их с делом, у меня чуть волосы дыбом не встали во всех возможных местах: в протоколе ознакомления с делом от 17 мая 2016 года Лёнька отказался от ознакомления с вещественными доказательствами по делу (см. лист 247 т. 2), что как-то может быть объяснено тем, что он и так со всеми этими материалами был знаком ранее, но отказ от ознакомления адвоката Муромцева… не поддаётся никакому разумному объяснению – он ведь до этого момента не имел подобной возможности, а выстраивать линию защиты на процессе и выступать суде предстояло именно ему! Как жаль, что я не узнал об этом сразу – его отставка была бы немедленной, и, не исключено, весь ход судебного разбирательства мог быть иным. Добавлю к этому, что тогда ими была скопирована для «домашней работы» только часть дела, причём некоторые упущенные страницы могли быть нам полезны. Галиев со Стасом с делом ознакомились полностью, и Евгений Михайлович даже заявил ходатайство о прекращении в отношении Стаса дела после проведения дополнительных экспертиз физического и психического развития Лолиты. Ставка была заведомо проигрышной, поскольку он знал (как, кстати, и мы) что результат этих экспертиз мог бы повлиять на ход процесса только в старой интерпретации закона, а в действующей он не имел никакого практического значения – теперь важен только её паспортный возраст. Разумеется, его ходатайства были отклонены. Но хуже всего оказалось то, что оба адвоката не получали в ходе процесса копий протоколов судебных заседаний – вот в них, действительно оказались интересные факты.
На сегодняшний день Галиев полностью вышел из дела, – вероятнее всего, по финансовому состоянию родителей Стаса, – но он успел сделать одно полезное дело. В конце июля мне позвонил главный редактор (Дмитрий) местной телекомпании «Тетта» с предложением принять участие в новом цикле передач под общим названием «Поговорим?», сославшись на мнение Евгения Михайловича о том, что с этим делом сегодня лучше всех знаком именно я. Разумеется, согласие было получено, а через пару дней на встрече в своём офисе он поведал мне, что очень хочет помочь нам в справедливой борьбе, предложив уже на следующей день провести съёмки. Конечно, можно было согласиться, но я, опасаясь за своё состояние под предлогом желания освежить события в памяти, попросил несколько дней для подготовки. Разумеется, за всё это время я материалы дела не открывались ни разу – более всего мне требовалась психологическая подготовка, которую я провёл максимально эффективно. Самым главным и единственным конкретным действием в этом направлении была встреча с Александром – моим лучшим другом. За час беседы был получен точный настрой на предстоящее мероприятие, оговорены возможные подводные камни – знаем мы этих журналистов! Через неделю, 25 июля, съёмка передачи состоялась. Надо сказать, что ведущий пытался направить разговор совсем не в то русло, какое предполагалось мной. Я ведь более всего хотел рассказать о предвзятости «правосудия», о нарушениях в ходе следствия и судебного процесса, о равнодушии или предвзятости (если не хуже) судебных чиновников… а ведущего интересовало совсем другое – он хотел узнать, почему Лёньку так мало любили родители, что он докатился до такого безобразия. Он постоянно перебивал меня, задавал новые вопросы, не дав нормальной возможности ответить на уже заданные… делал всё, чтобы свернуть разговор в удобную ему сторону. Но у меня-то была ДРУГАЯ задача… и я, пробиваясь через все рогатки, рассказывал о бесчинствах «служителей закона». Несколько раз съёмка останавливалась, и, в конце концов, прекратилась силовым решением операторов, которым надо было готовиться к следующему сюжету. Уходя, я потребовал от главного редактора участия в монтаже передачи, ибо «монтаж творит чудеса». Отказ был категорическим, но было обещано, что до передачи в эфир я увижу результат и смогу высказать своё мнение…. После этого я целых две недели не мог связаться с редактором – сначала он просто не брал телефон, а потом и вовсе стал «абонент не абонент». А секретарь сообщала, что его нет на рабочем месте или что он на совещании…. Чего я только не передумал за это время – вплоть до того, что параллельно снималась вторая передача, но с участим парочки Смог… представляете, какой мог быть эффект? Пару законных приступов стенокардии удалось пережить без видимых последствий. Через две недели (возможно, с помощью Александра, который пообещал выйти на Дмитрия) я получил ссылку на ролик с передачей. Посмотрел. Надо сказать, что в общем контексте просмотр меня удовлетворил, однако, под влиянием вполне понятной для такого случая паранойи хочется удостовериться, что в эфир пойдёт именно тот вариант монтажа, с которым меня ознакомили. Ответа на этот вопрос пока нет. Есть только обещание сообщить, когда именно сюжет пойдёт в эфир. Будем надеяться на лучшее.