Серега в 6 утра уже пришел в организацию. Говорят, сегодня важный заказ – какой-то богатый бонза переезжает из своего пентхауса, вот ему на весь день нужны два крепких грузчика. Понятное дело, покормит, заплатит втридорога, может, бухлом угостит. Серега подошел к диспетчеру, взял разнарядку и спросил, с кем сегодня в паре будет работать.
- С Горцем будешь. Он уже свою разнарядку взял, сказал, что будет ждать тебя в машине, - ответила улыбчивая диспетчер.
- С кем? Это кто такой, я таких тут не встречал, - удивился Серега.
- Ну, Горец – личность историческая. Лет 15 у нас работает, если не больше. Нормальный мужик, не боись.
- Схера ли бы мне кого-то бояться. А чего его Горцем зовут?
- Это у него ты сам спросить можешь, - снова улыбнулась девушка. – Иди работай, заказчик ждет.
Серега вышел из конторы и направился на стоянку. Возле «Газели» он увидел горбатого на одну сторону седого мужика с огромным шрамом через все лицо. Тот, прихрамывая, осматривал машину. Серега сел на пассажирское сидение. Следом залез и Горец.
- Готов? – голос мужика звучал как хруст ломающегося во время урагана дерева.
- Да. Меня Серега зовут. А ты? – боязливо протянул руку Серега.
- Горцем все зовут, и ты зови. – мужик пожал руку Сереги рукой, на которой не хватало двух пальцев. Кожа на руке показалась парню на ощупь грубее наждачной бумаги.
Горец завел двигатель и «Газель», словно старая бабка, скрипя и покачиваясь, выехала на дорогу. Какое-то время смущенный Серега молчал и смотрел в окно. Горец достал из нагрудного кармана униформы пачку сигарет, выудил одну штуку и закурил. После пары тяжелых тяжек положил руку с сигаретой, которую держал двумя из трех имеющихся пальцев, на руль.
- А почему тебя все Горцем зовут? – не выдержал любопытства Серега.
- Бессмертный я, - усмехнулся желтыми редкими зубами Горец. На какое-то время в машине повисла тишина. Серега уже подумал, что зря, наверно, так в лоб спросил. – В 94-ом году это было. Было у меня три старших брата. Все нормальные мужики, сидевшие, бандюки. Все деньги уже тогда всрали в МММ, денег было ровным счетом ноль. А работать они не хотели. Я же тогда просто пил, у меня жена с ребенком в Днепре утонули, на пароходе катались – кто говорит выпали, кто говорит, скинул кто. Сейчас-то поди разберись чо да как.
Горец замолчал, выбросил бычок в окно, достал новую сигарету из кармана. Сделал большую затяжку и шумно выдохнул.
- Пил я страшно. Нихера не понимал, что вокруг происходит. Кончился, не человек был. Вот братки родные и решили на мне заработать. Застраховали меня, мол, от увечий всяких. Я-то, пьяная башка, подумал, что заботятся обо мне, хотят, чтоб хоть какую-то пользу принес. Прикинь! – Горец горько усмехнулся и зычно прочистил горло. – Сначала просто пиздить начали. А я и рад был, они же меня поили знатно, почти ничего не чувствовал. Потом палец отрезали, потом второй.
Горец показал Сереге руку с тремя пальцами и сигаретой. Парень посмотрел на руку и увидел огромное число маленьких шрамов. Горец, вновь затянулся и вернул руку на руль.
- Потом стали руки ломать, ноги. Потом лицо порезали. Денежки стали литься рекой – им хорошо, девиц водят домой, одежку покупают, а мне уже все равно было – сотрясения, переломы и все такое – боль почти перестал чувствовать. Водку у меня была каждый день, правда, паленая, но была почти всегда. И тут решили братишки сорвать крупный куш, срубить бабла по-легкому.
- Это как? – не понял Серега.
- Кончить они меня задумали, - снова усмехнулся Горец. – Да только надо было сделать это так, будто несчастный случай, понимаешь. Вот и началось самое интересное. Сначала меня выкинули пьяного на улицу в лютый мороз. Раздели до гола, водой холодной окатили, оставили. А через сутки я пришел обратно. Сам не помню как, вообще память в то время отказала. Потом сбили меня на машине. Остался без глаза.
Горец повернул свое лицо к Сереге, и парень понял, что помимо шрама на все лицо у Горца стеклянный глаз.
- Сбили, а я все равно домой пришел. Потом стали мне крысиный яд в еду подсыпать – так только я настолько пропитый уже был, что башмак, наверно мог съесть и переварить. Не помогало нихуя, а они же злились, бабки заканчивались. Решили меня с балкона выкинуть – благо, что только 5 этаж. Пока летел, зацепился на 3 этаже за бельевые веревки, смягчило падение. А в это время менты мимо дома проходили, вот все и увидали, - Горец сменил в руке уже третью сигарету подряд. – Братанов жалко, дураки они. Вроде как до сих пор сидят – на суде-то все всплыло, как они надо мной издевались.
- И ты не пьешь с тех пор? – неуверенно спросил Серега.
- Не. Жить надо, пацан, а не пить. Жить душой. Вот когда мои утонули на Днепре, я душой умер, понимаешь, а телом живой был. Как там этот говорил, который повесился? Ну, который стихи писал. Как его?
- Есенин?
- Ага. Как говорил Есенин, «В этой жизни умирать, не ново, но жить, конечно, не новей». Хуй знает, что это значит, но мне нравится, - весело усмехнулся Горец, а следом за ним улыбнулся и Серега.
© Нездешний
Подписывайтесь на канал Нездешнего. Истории о грустном и веселом, умном и глупом. Это литература, ребятки.