Мне было сорок два года, и я переживала глубокий кризис одиночества. Мужчины к тому времени успели разорвать мое сердце на куски, принося лишь горе и разочарование. Не желая более испытывать непредсказуемые неприятности, несколько лет я вообще жила как монахиня, избегая даже случайных любовных связей. Много времени уделяла работе — я заведовала филиалом банка. Зарабатывала я неплохо, жила в собственной квартире. Кризис одиночества обрушился на меня внезапно, хотя созревал, наверное, годами.
Наступила весна, и все окружающие люди вдруг показались мне такими веселыми и счастливыми. Пожалуй, у всех, кроме меня, был кто-то любимый, близкий и родной. Меня же в прихожей после работы сиротливо встречали лишь плюшевые тапочки.
***
Такое существование показалось мне бессмысленным, смешным и ненормальным. Накатила депрессия. Я пробовала бороться с ней, но ничего не получалось. Наоборот, становилось все хуже и хуже. Вечерами я забиралась на тахту и тупо сидела в полутьме, пялясь на затейливые узоры на обоях на противоположной стене.
Чтобы не сойти с ума, я решила резко сменить обстановку. Взяла отпуск, купила билет и поехала к морю. Там отрешенно гуляла среди экзотических деревьев, из окна гостиничного номера любовалась живописными вершинами прекрасных гор...
В один из таких умиротворенных дней судьба свела меня с Борисом. Я обедала в уличном кафе, а он подошел к моему столику, бесцеремонно уселся напротив и непринужденно выдохнул: «Привет». Его тело было бронзовым от загара, а глаза излучали томное мужское очарование. Он начал нехитро флиртовать со мной, и с первой же минуты нашего знакомства я ощутила такое волнующее неземное влечение, какого не испытывала уже давно.
«Опомнись! — приказала себе. — Он лет на пятнадцать моложе тебя». Но так и не смогла совладать со своими чувствами. Я покорилась и сдалась ему прежде, чем он даже прикоснулся ко мне. Когда Борис спросил, нет ли у меня желания пройтись, и положил мне руку на плечо, я кивнула ему, как маленькая преданная собачка. Я страстно возжелала быть с ним рядом. Все выстраданное одиночество вдруг разом выплеснулось наружу. Бориссловно ввел меня в новую жизнь.
С того момента, как мы встретились в кафе, все мои мысли были обращены только к нему. Но вот неумолимо замаячил день отъезда. И снова перед глазами отчетливо встало мое беспросветное одиночество в пустой молчаливой квартире, мое тоскливое будущее. «И опять по утрам буду просыпаться одна», — с ужасом думала я. За очередным ужином с Борисом я расплакалась и принялась уговаривать его бросить работу театрального суфлера, умоляя переехать в мой город.
Он сжал меня за локти и проникновенно произнес: «Если ты этого так хочешь, я поеду с тобой». Позже я часто спрашивала себя: «Ну зачем он согласился?» Ведь он родился и вырос в этом городе, любил его приморский мягкий климат. Кроме того, я была на пятнадцать лет старше, и он, естественно, мог претендовать на более молодых и красивых женщин. К тому же я была не настолько богата, чтобы выполнить любой его каприз. «Может быть, он действительно меня полюбил тогда?» — Эта мысль как-то смягчает те страшные обстоятельства, в которых я позже оказалась…
***
В кругу моих подруг Борис стал настоящей сенсацией. Каждая хотела убедиться в том, что я счастлива с ним. Конечно, я замечала и колкие взгляды, и язвительные замечания, произнесенные свистящим шепотком, в которых слышалось: «Старая кобыла!» Но мне было все равно, что обо мне думали и говорили. Ведь я была с Борисом! Первые недели у меня дома стали продолжением нашего дивного медового отпуска, прерываемого только часами, которые я вынуждена была проводить в своем офисе. Зато уж вечер и ночь полностью принадлежали нам!
Я мало спала и вскоре заметила, что мой организм не в состоянии справиться с такими нагрузками. Со службы я приходила уставшей. Борис же, насвистывая песенку, стоял перед зеркалом и звал меня пройтись. Мы шатались по городу часто до полуночи, а когда приходили домой — предавались утехам любви. Это был заколдованный круг. Стоило Борису только до меня дотронуться, и я «заводилась», забывала обо всем на свете и страстно тянулась к нему. По утрам чувствовала себя полумертвой. Мне требовалось все больше времени, чтобы замазать косметикой следы очередной бурно проведенной ночи. Борис же мог себе позволить вдоволь отдыхать и высыпаться днем.
Шло время, но он не собирался подыскивать себе работу, хотя суфлеры требовались и в нашем городе. Да я и сама не хотела, чтобы он работал. Мне было сладостно представлять, сидя в своем офисе, как он ждет меня дома. Постепенно наши отношения стали скатываться в пропасть. Борису надоело целыми днями просиживать, выжидая меня. Он становился все более раздраженным. Мы часто ссорились, правда, быстро мирились.
***
И вдруг я заболела. Насморк, боль в горле, температура... Врач прописал мне постельный режим. «Ваш организм сильно истощен», — сказал он. Ничего удивительного при том образе жизни, который я вела. Итак, я решила хорошенько отоспаться. В первый день Борис принес мне еду в постель и сбегал за лекарствами. Но вечером надел чистую рубашку и выдал:
— Пойду пропущу кружечку-другую пива в соседнем баре. У тебя ведь есть все, что нужно, правда?
— Конечно, милый, иди, — кротко ответила я, завернувшись в плед.
Но когда он не пришел и в полночь, забеспокоилась и от волнения не могла сомкнуть глаз. При малейшем шуме вскакивала с постели и всматривалась в темноту за окном. Никого... И чем дольше я ждала, тем больше мною овладевал панический страх. Наконец в половине третьего подъехало такси. Я почувствовала и облегчение, и прилив гнева. Из машины выплыл Борис. Когда он открыл входную дверь, я с удивлением уловила тонкий запах дорогих духов.
— Где ты был? — бросила ему, стараясь говорить непринужденно. — Уже полночь! Тебе разве не приходило в голову, что я схожу с ума?
Борис не ответил. Он просто лег на кровать и натянул одеяло. Я была готова просто убить его на месте. Утром он снова не захотел со мной разговаривать. Я же хоть и дулась, но не могла долго отмалчиваться и решила с ним помириться.
— Не стоит меня отчитывать, словно школьника, — сквозь зубы проронил он. — Запомни: я тебе ничего не должен!
Вечером мой молодой любовник вставил мне в руку пульт от телевизора, чмокнул в губы и, не проронив ни слова, опять исчез в неизвестном направлении. Когда к половине первого он не вернулся, я приняла снотворное. Утром Борис, как ни в чем не бывало, уже возлежал рядом. От него стойко исходил чужой запах. Ревность комом сдавила горло. Когда Борис наконец проснулся, я склочно бросила ему в лицо:
— Ты изменяешь мне? Где? С кем? Говори сейчас же!
— Ты бредишь, милая, и я сейчас тебе это докажу, — сказал он, стащил с меня всю одежду и опрокинул на постель. Я тут же все ему простила. Думаю, в этом была моя роковая ошибка, поскольку именно с тех пор он осознал, какую власть имеет надо мной. Но тогда я даже боялась представить жизнь без него. Страх потерять Бориса был так силен, что я готова была перенести любое унижение.
А потом наступил кромешный ад. Борис приходил и уходил, когда хотел. Были ночи, когда его место в постели оставалось холодным и пустым до самого утра. Иногда он возвращался домой только тогда, когда я уже собиралась на работу. От него часто разило алкоголем и несло женским парфюмом. Не удостоив меня взглядом, не то что объяснениями, он валился на кровать и мгновенно начинал храпеть. Сколько раз я мысленно давала себе слово выставить его вон. Но стоило мне лишь заикнуться, как он тут же невозмутимо доставал чемодан. И тогда меня парализовал страх. Сама не своя, я цеплялась за него и умоляла остаться.
— Скажи, что сожалеешь, — требовал он, больно сжимая меня то за локоть, то за плечо и вынуждая опуститься на колени. Всхлипывая, и ненавидя себя, я просила прощения. Иногда после таких сцен он милостиво проводил со мной ночь. Но чаще наказывал своим отсутствием. Я стала для него пустым местом: ни доброго слова, ни поцелуя, ни ласки. Как собака, я безропотно ждала его и, когда он возвращался, была вне себя от счастья. Но однажды Борис преступил черту…
Как-то раз он снова куда-то ушел в ночь, а я не смогла уснуть ни на минуту. Лишь под утро раздался скрежет ключа в замочной скважине, а потом из коридора послышалось... женское хихиканье! В мгновение ока я сорвалась с кровати и ринулась туда. Никогда не забуду сцены, открывшейся моим глазам: Борис страстно обнимал молодую девушку. Увидев меня в ночной сорочке, она отпрянула от него и выбежала из квартиры. Зато Борис был спокоен, как удав.
— Иди сейчас же к себе в постель! — жестко приказал он. И тут чаша моего терпения лопнула. Еле сдерживая слезы, я сорвала с антресолей его чемодан и побросала туда его вещи. Борис наблюдал за мной с циничной ухмылкой. Наверное, не верил, что на этот раз я покончу с ним навсегда. Только когда я настежь открыла входную дверь и выставила чемодан на лестничную клетку, он осознал, что я не шучу.
— Ты думала, что я буду всю жизнь тебе верен? — с издевкой произнес он. — Да ты только взгляни на себя в зеркало! Ты — увядающая женщина и должна быть благодарна, что такой молодой мужик, как я, не погнушался проводить с тобой свое время. Лишь когда за Борисом закрылась дверь, мужество покинуло меня. Тогда я всю ночь прорыдала. Прошли месяцы, прежде чем моя жизнь наладилась и снова вошла в свое размеренное русло…
