Сумерки опускаются на город. Люди, усталые, обременённые мыслями и сумками с продуктами спешат домой, в свои семьи, где их ждут домочадцы, горячий ужин и теплая ванна. А в это время, туша очередной, двадцатый по счету, окурок в пепельнице, наблюдая за городской суетой из окна своего кабинета, сотрудник уголовного розыска время от времени поглядывает на настенные часы, которые неумолимо приближаются к отметке в 22:00. И вот, когда улицы уже опустели и только время от времени можно встретить гуляющие группы молодежи, наступает время проверки поднадзорных лиц, проживающих на вверенной ему территории.
На лице напарника усталость, перемешанная с мыслями и планами на завтрашний день. Звук, доживающего последние дни, стартера служебной «семерки», скоротечная поездка и вот они уже в самых злачных местах, где и днем то ходить добродетельному гражданину чревато негативными последствиями, а уж вечером и ночью и подавно. Но машина оперов здешней публике хорошо известна. До ее появления на районе, сидящие у своих домов, на лавочках, местные жители весело, распивая суррогат, приобретенный в соседнем доме, рассказывали молодежи как смело и отчаянно бились с «мусорами» за возможность сбежать с места их преступления, как «мужиками» отбывали свой срок «от звонка до звонка», а завидя ненавистную «семерку» молча опускали взгляд в землю, кляня, в мыслях, всю полицейскую братию.
Опера, нехотя, выходят из машины, потягиваются и решают к кому первому заглянуть на огонек. В руках планшет с актами проверки и бланками объяснений. Десятки глаз провожают их до подъезда, гадая, куда в этот раз приехал «воронок». Каждого из них ожидает та же участь. Закон предписывает поднадзорным после 22:00 находиться по месту проживания, иначе, на основании нескольких актов проверок, в результате которых поднадзорный не был найден дома, он принудительно будет найден, до двух с половиной лет, в местах не столь отдаленных. В общей своей массе поднадзорные граждане соблюдают этот нехитрый режим, однако находятся и такие, которым смелости не занимать. Тюрьма их дом и там им комфортнее, чем на свободе.
В этот раз проверка прошла быстро, без каких-либо эксцессов и эмоциональных протестов против «произвола власти». Теперь можно и по домам. Завтра тяжелый день: перспектива, материалы, следователи, начальники, прокуратура, раскрытия, поднадзорные и так изо дня в день, с пониманием того, что никто кроме них эту работу не сделает. Каждый из них добровольно выбирал для себя эту дорогу, службу государству и народу, который нуждается, пусть даже критикуя и ругая их, в защите от преступных посягательств.
Карьерный рост в полиции представляет собой круговорот сотрудника в системе. Работая в райотделе, добиваясь результатов, наращивая опыт и умения, сотрудника неизбежно замечают в управлении, куда он с радостью уходит, дабы продолжать свое восхождение по карьерной лестнице. Однако приходит день и час, когда звание и возраст позволяют его руководству задуматься о начальствующих перспективах роста для подчиненного. Большой удачей считается, когда подходящее место маленького начальника есть в самом управлении, но, по большей части, в каком-нибудь райотделе освобождается должность заместителя или начальника уголовного розыска и вот, «счастливый» претендент возвращается к точке, откуда начал свой путь, только с еще большим грузом ответственности.
На службу я прихожу обычно за полчаса до начала селекторного совещания. Тридцати минут мне хватает, чтобы поговорить с дежурными операми на предмет перспективы, почитать общегородскую и территориальную оперативные сводки за прошедшие сутки, дабы предстать перед начальником уголовного розыска, на утреннем рапорте, во всеоружии. У входа в райотдел, с недовольным выражением лица, с глубокой задумчивостью в глазах, смотрящих куда-то в даль и неизменной сигаретой в зубах, меня встречает Николай. После краткого, немногословного приветствия, достаю сигарету, закуриваю и молча курю, смотря в упор на Колю. Он же, в свою очередь, ощущая на себе мой взгляд, но, при этом, никак не выдавая этого, после продолжительной паузы нервно выдает мне монолог, о том, что сводки еще не смотрел, с дежурными операми не разговаривал и в окончании своей пламенной речи, добавил:
-Кстати, у нас начальник УР новый. Назначили вчера, сегодня представят.»
- Ты бы лучше о перспективе какой-нибудь узнал, вместо того, чтобы слухи по райотделу собирать. – и, после секундной задержки, спросил - Кого назначили то?
Николай медленно повернул голову в мою сторону. На его лице замерло надменное выражение, мол, не нравится информация, больше ничего не скажу. Через пару секунд безмолвного диалога Николай так же медленно отвернул голову в исходное положение и сделал очередную затяжку. Я не стал его допытывать, тем более что интрига сохранится максимум тридцать минут и на общем рапорте в райотделе нам представят новоиспеченного командира.
Максим, дежурный опер, уже приводил в порядок накопившиеся у него материалы за сутки, параллельно делая пометки в своем блокноте по перспективе. После краткой игры в вопрос ответ выяснилось, что ночь была скудна на преступления, что, наверное, любого несведущего человека порадовало бы, однако мне это радости совсем не приносило. Такой поворот событий означал, что сегодня для раскрытия преступления нужно будет поднимать объектовые уголовные дела, копаться в записях своего блокнота и делать это нужно прямо сейчас, потому что уже через час, на малом рапорте у нового начальника мне, как старшему оперу, нужно будет докладывать о том, чем будет заниматься моя группа на протяжении сегодняшнего дня.