Едва Леонора закончила накрывать традиционный праздничный стол на двоих, в прихожей раздался звонок. Она сразу поняла: это — Принц! Кровь бросилась в лицо, сердце заколотилось в горле, во рту вмиг пересохло. Пулей подлетев к двери и не посмотрев в глазок, она распахнула обе створки. Первое, что она увидела, был огромный букет белых роз, источавших божественный аромат. Такой букет она видела только по телевизору. Его преподнесли английской королеве Елизавете II во время празднования какого-то юбилея...
Букет качнулся, как занавес в Боннской опере, и на рампе возник — о, майн Готт! — Пришелец из её грёз, тот самый Принц.
Красивый, как языческий Бог, элегантный, ухоженный и обворожительный, как Ален Делон, он сквозь очки в тонкой золотой оправе неотрывно смотрел Леоноре прямо в зрачки...
—Добрый вечер!—бархатным баритоном, в котором звучал австрийский акцент, произнёс он. — Простите, могу я видеть фройляйн Леонору Сюстерляйн?
— Это я...
— Неудачная шутка! Два дня назад я познакомился с Леонорой на мессе в венском соборе святого Стефана... Я близорук, но не настолько, чтобы... В общем, она пригласила меня в гости но этому адресу... Ну-ка, держите!
Царственным жестом Пришелец вручил букет Леоноре, достал из кармана роскошного кашемирового пальто бумажник крокодиловой кожи, вынул визитную карточку и показал Леоноре.
— Да, это моя визитка... Но...
То ли от смущения, то ли от пьянящего аромата роз, то ли от явления сказочного Принца, а может, и от всего сразу у женщины закружилась голова, она потеряла дар речи и... окунула лицо в букет.
Первым нашелся Пришелец. Хлопнув себя по лбу, ОН раскатисто рассмеялся.
— Я всё понял... Шутите не вы, а та проказница, что вручила мне вашу визитную карточку... Ну, что ж, не пора ли нам вместе пошутить над ней, за то, что она присвоила ваше имя? Наверняка, она — из вашего близкого окружения. То-то она умоется, узнав от вас, с кем и как вы встретили Новый год...
С этими словами Пришелец оголил запястье и, взглянув на циферблат дорогущих швейцарских часов «Omega» в золотом корпусе, тихо произнес:
— Он уже на подходе — осталось меньше часа...
Леонора не успела ответить — вмешался попугай:
«Ну же, принц, приходи, я жду!» и «Принц, сколько ещё тебя ждать, негодник?»
Пришелец отреагировал мгновенно:
—А вот и приглашение! Только я — не принц, а Фриц, — и, увлекая женщину в квартиру, добавил: — Это ваш мажордом? Он очень строгий — негодником меня обозвал с порога... Уверяю вас, фройляйн, я исправлюсь — вот увидите!
Ну а дальше... Дальше Леонора целый месяц не могла выбраться из сказочного сна, в котором сошлись сладостная боль и исступленная страсть дни и ночи напролёт...
Опомнилась она, когда Фриц Кранц сделал ей предложение выйти за него замуж.
Будучи педантичной исполнительницей воли начальства и рьяно следуя инструкции министерства, Леонора бросилась к офицеру безопасности, чтобы сообщить установочные данные жениха.
Как выяснилось, возлюбленный—рыцарь без страха и упрёка олицетворял собой эталон нордической расы: ни порочащих связей, ни скандальных или уголовных дел ни в прошлом, ни в настоящем; абсолютное отрицание наркотиков, табакокурения и алкоголя; преуспевающий бизнесмен, в Бонне держит фотоателье; вдовец, детей не имеет; увлекается спортивными играми и путешествиями. И контрразведчики дали благословение на брак.
По настоянию Кранца, венчание состоялось в венском соборе святого Стефана.
«Дорогая, ты же помнить, что именно здесь мы познакомились в сочельник, — лукаво подмигнув невесте, пошутил Фриц. — Неужели ты забыла ту нашу встречу?»
Леонора оценила юмор возлюбленного. Да разве только юмор? Она могла часами рассказывать совершенно незнакомым людям о достоинствах своего суженого: и какой он щедрый, и какой он умный, и какой он заботливый, и какой он темпераментный, и, вообще, какой ОН... Тысячи эпитетов и все в превосходной степени. Словом, муж, отец и любовник в одном лице!
В Вене Кранц предстал перед ней во всём блеске галантного обожателя, одинаково комфортно чувствовавшего себя и в Музее истории искусств, и на гуляниях в честь праздника святого Валентина, где его широте и щедрости могли бы позавидовать арабские шейхи...