В Екатеринбурге 17-летней школьнице отказались продать стихи Маяковского, Есенина и Бродского. Потому что на книгах стояла пометка 18+.
Школьница перешла в 11 класс, ей по программе нужно читать великих русских поэтов, но по закону она этого делать не может, так как она еще маленькая. Не доросла до поэзии. До сигарет, алкоголя и Маяковского. Приплыли.
Можно, конечно, улыбнуться. В конце концов, наверняка, эти книжки есть в библиотеке. Хотя, может, и там их уже выдают только взрослым. Но тогда их можно взять почитать у кого-нибудь из знакомых. Или родители могут сходить в магазин и купить. А еще есть вариант заказать Бродского через интернет. В общем, обходных путей множество. Но... это же бред.
Это классика. Гордость отечественной литературы. Лучше бы Донцову запрещали, чтобы не портить детям вкус. Но ведь нет. Они начали с лучшего. Маяковский, Есенин и Бродский приравнены к водке и «Парламенту». Сигареты, водка и литература — вот главная опасность для подрастающего поколения. Из-за водки молодежь может спиться, из-за курева — скуриться, из-за книг — считаться. Не дай Бог.
Это же Бредбери какой-то. «451 градус по Фаренгейту». Там пожарные жгли книги. Людям разрешали смотреть бесконечные тупые сериалы, но сжигали литературу. Потому что настоящая умная литература заставляет задуматься. Люди начинают анализировать, сравнивать и размышлять. Но это не нужно власти. Потому что размышляющий человек легко может стать недовольным. Есть такой риск, а риски надо сводить к нулю.
Нацисты сжигали книги. В средневековье сжигали книги. В СССР книги изымали из библиотек или просто запрещали издавать. Бродский был запрещен, Есенина долго тоже не сильно жаловали, но, блин, Маяковский же это «лучший, талантливейшей поэт нашей советской эпохи». Он же поэму «Владимир Ильич Ленин» написал. Он-то чем не угодил нынешнему скучающему по СССР режиму?
Наверное, у них в стихах встречаются фривольности. Какие-нибудь слова. Или что-то такое эротическое, что может смутить или возбудить 17-летних подростков. У Бродского, как сейчас помню, есть строчка «между прочим, все мы дрочим». А у Маяковского я встречал слово «говно». Есенин же, вообще, «какую-то женщину сорока с лишним лет называл скверной девочкой и своею милою». Ну как можно давать такое читать детям?! Ей сорокет, а он ее девочкой. Так можно страх перед учительницами потерять. А это не в какие ворота. Я уже не говорю о говне. Дети слов-то таких не отродясь не слышали, и тут им прямо из книжки: «Дорогие товарищи потомки! Роясь в сегодняшнем окаменевшем говне». Бац, и все. Пропал Калабуховский дом. Потеряли поколение. Просрали, извиняюсь, Россию.
Но ведь с такой логикой нужно перестать подпускать детей к «Яме». К «Яме» Куприна и к «Преступлению и наказанию» Достоевского. Во-первых, и там, и там про проституток. Нашей молодежи про этот бизнес знать ни к чему. А, во-вторых, у Достоевского же во всех деталях расписана технология жестокого убийства пожилой женщины. Подростки прочтут и как подорванные начнут мочить старушек тамагавками. В «Отцах и детях» пожилой Кирсанов воспользовался беззащитностью крепостной Фенички. Это, если вы не поняли, про секс. А секс в 17 лет в нашей православной стране преждевременен. Так что, бдить так бдить.
Пушкин в «Сказке о попе» оскорбил чувства верующих. Запретить. Толстой в «После бала» оскорбил чувства военнослужащих. Изъять. А «Крейцерову сонату» и вовсе спалить на фиг, ибо не дай бог. Так, что еще? Бунин! Ни в коем случае не давать школьникам читать «Темные аллеи». Там есть сцены совокуплений. «Гранатовый браслет» Куприна можно, там про чистую любовь. Хотя, черт, там рассказывается о самоубийстве, а описание суицида у нас в стране запрещено. Ну, и конечно, вырвать из школьных учебников репродукции картин передвижника Перова. Все эти «Чаепитие в Мытищах», «Монастырская трапеза», «Сельский крестный ход на Пасху». И из музея их убрать. А директора музея судить за перепосты, оскорбляющие религиозные чувства священнослужителей.
В минувшие выходные я ездил в Москву на фестиваль драматургии Любимовка. Одна из пьес была про непростую жизнь школьниц. Про всякие их заморочки и проблемы, про первый секс и насилие, про боль, про ошибки и про прозрение. На читку пришел Константин Райкин. После читки он сказал несколько слов.
* Понимаете, - сказал Райкин, - ужас ситуации в том, что в том месте, где мы с вами находимся, я имею ввиду нашу страну, те, на кого эта пьеса рассчитана, ее не увидят. Ведь на спектакле будет стоять гриф 18+.
Вот такая, граждане, дурь. И чем дальше, тем больше.
Понравилась публикация? Тогда:
1. Ставим "палец вверх"
2. Подписываемся на мой канал
3. Читаем также:
Поправим крестик и проломим череп соседу за плохо припаркованный автомобиль
Cказ о том, как виртуальное счастье побеждает реальность
Как удержать того, кто не хочет остаться и как избавиться от того, кто не хочет уйти?