Весь свой детский возраст я провел на руках у дедушки с бабушкой. Как самый старший и самый любимый внук, я постоянно помогал дедушке по хозяйству: у нас тогда была пара десятков коров, маленький табун лошадей и не меньше пятидесяти овец, — богатство накопленное трудолюбием аташки. Все ништяки от этого хозяйства доставались мне: у меня даже был свой конь жорға (иноходец), а все свободное время я пас ягнят и телят, попивая свежий айран и қымыз, или купаясь в реке Қаратал. Не жизнь, а сказка. Я был внуком от второго сына дедушки, а у старшего брата отца был сын, всего на пару месяцев младше меня. Он рос городским беленьким мальчиком и даже на лошади ездить не умел. Дедушка все пытался его забрать в аул, чтобы мы росли вместе, но родители его не пускали, да и он сам предпочитал жить в городе, а в редкие свои визиты в аул только бродил по саду и ел яблоки с земли: на дерево залезать ему не разрешала мама, а то не-дай-бог поцарапается. В последний раз дед махнул на него рукой, когда понял, что второй внук порядком обрусел и начал забывать казахский язык: “Әй, хохол болып кеттiң ғой, балам” — сказал ему с досадой дедушка и еще больше полюбил меня, полностью посвятив себя моему воспитанию. Как-то случилось моему двоюродному брату приехать в аул на выходные. Наутро дед накормил нас айраном и выгнал полусонных на улицу оттягивать от вымени телят, чтобы бабушка могла подоить коров. Когда я запирал по привычке одного из телят в загон, ко мне прибежал мой брат с перепуганными глазами. “Бека, Бека, кажется дед сошел с ума!” — вопил он на ломаном казахском. Тогда я по-русски абсолютно не умел разговаривать, поэтому ему было сложно общаться со мной. На мое “что случилось” он сшалаказачил: “Дед айтты синего теленка привести деп”. Что значит слово “синий” я понимал, но мне показалось странным, что в стаде завелся какой-то синий теленок. “Может теленок с синими сережками?” — уточнил я, пытаясь безуспешно вспомнить, есть ли у нас синие сережки у телят. “Не знаю, — брат чуть ли не плакал. — аташка точно с ума сошел!” Вдвоем мы отправились к дедушке, который в это время сидел, растянувшись на скамейке рядом с домом и охранял от кота два ведра свежего молока. Он довольно щурился под утренним теплом солнца и наслаждался запахом теплого пара от белоснежной пенистой жидкости, закованной в цинковые круглые берега ведер. Дедушка совсем не походил на сумасшедшего. Он был как всегда счастлив: обычное состояние человека, у которого есть внуки-помощники. Отвлекшись от мыслей, он вопросительно посмотрел на нас. “Ата, че за синий теленокты сен айттың пригони деп?” — жалобно выдавил из себя брат. Светлые, зелено-голубые глаза аташки засветились от удивления, и он захохотал. “Әй, тыңдасаңшы, — ответил он, давясь от смеха. — мен саған айттым белого пригони деп. Көк! Көк бұзауды пригони. Белый теленокты”. Меня осенило. Дед поручил ему пригнать “көк бұзау”, а мой обрусевший братик дословно перевел это как “синий теленок”. “Көк — это же синий!” — недоумевал он. “Жоқ, көк бұзау — это белый теленок. А синий — это вон, ворота от гаража синие.
Полный текст статьи: https://www.altyn-orda.kz/sinij-paradoks-ili-pochemu-gorodskim-kazaham-trudno-ponyat-svoih-selskih-soplemennikov/