Новость о том, что россиянам скоро будут продавать sim-карты, только одобренные ФСБ, как и следовало ожидать, встревожила обитателей соцсетей. Речь идет о предложении минкомсвязи ввести для sim-карт отечественную криптографическую защиту. Системы защиты, естественно, должны быть сертифицированы в том числе ФСБ — получается, что весь поток выпускаемых "симок" "ляжет" под спецслужбы.
Инициатива, как всегда, подается как обеспечивающая безопасность и нужная для борьбы с терроризмом. Как именно это поможет, тоже как всегда, не поясняется. По опыту судебных разборок ФСБ с мессенджером Telegram известно, что спецслужбы в таких случаях заводят сказку про белого бычка: мы, дескать, вовсе не собираемся читать переписку пользователей. А зачем нам тогда это надо? Чтобы бороться с террористами.
Многие заподозрили в инициативе корысть, корыстью у нас принято объяснять все непонятное. Но все-таки, судя по настойчивым заявлениям руководителей государства, первичным здесь является все же желание обеспечить автономность в информационных технологиях. Никто не удивится, если вдруг окажется, что "новые" sim-карты не сочетаются со "старыми" смартфонами. Сюрприз!
Другой вопрос, насколько это может помочь в борьбе с "плохими парнями". Мы же вообще не знаем, насколько все принимаемые меры действенны: сколько терактов предотвратили, например, металлодетекторы в метро? Можно сказать, что вот они стоят, и терактов нет — а можно и ответить, что раньше их не было и терактов тоже не было много десятилетий. А пассажиры Airbus, который взорвали над Синайским полуостровом, все положенные меры безопасности, между прочим, выполнили. Но это им не помогло.
Никакие меры безопасности исчерпывающими и гарантирующими не являются, это люди уже начали понимать и ропщут, недовольные действиями спецслужб. Хорошо, мы готовы разуваться в аэропортах — но захотим ли раздеваться догола, даже если нам скажут, что это для нашей безопасности, потому что кто-то пытался пронести бомбу в заднице? Всему есть предел. Здесь как в театре — никто не разоблачает актера в том, что он-де ненастоящий принц Гамлет, а только притворяется. Мы должны верить в то, что перед нами принц, а актер должен знать, что зрители ему верят. Но если зрители не верят — значит, перед нами плохой актер.